Китайская коллекция Государственного музея Востока — это не только крупнейшее, но и одно из самых значимых в России собраний искусства Поднебесной. Около 20 тысяч музейных предметов составляют галерею образов, в которой соседствуют архаичные ритуальные сосуды, утонченные свитки знаменитых каллиграфов, яркие народные лубки и роскошные предметы императорского быта. Эта коллекция — плод многолетней собирательской работы, объединившей дворцовые сокровища, частные дары и уникальные исторические поступления.

Хронологическая и тематическая наполненность разделов неоднородна. К примеру, древнейший пласт культуры Китая, относящийся ко II тысячелетию до н.э., представлен в собрании немногочисленными, но исключительными по качеству экземплярами — бронзовыми ритуальными сосудами (включая знаменитые кубки гу и треножник дин). Эпоху V–III веков до н.э. иллюстрируют нефритовые предметы культа, а период с III века до н.э. по III век н.э. — серия бронзовых зеркал и образцы мелкой погребальной пластики. Отдельного внимания заслуживает небольшая группа бронзовой скульптуры раннего Средневековья (IV–VI века), а также сопутствующие ей керамические статуэтки чиновников и уникальная ваза с ручками в виде фантастических драконоподобных существ.

Особой гордостью музейного фонда считается живописное собрание. В его составе — свитки прославленных мастеров XV–XVI столетий. Значительное место здесь занимают каллиграфические работы Чжу Юньмина (XV век), горизонтальный свиток кисти Сюй Вэя (XVI век) и несколько картин Цю Ина, чье имя неразрывно связано с художественной жизнью того же периода. Более позднее искусство представлено шедеврами Юнь Шоупина и Ван Цэня (XVII век), Ло Пиня и Чжэн Се (XVIII век), а также работами Жэнь Боняня, У Чаншо, Ци Байши и Сюй Бэйхуна, охватывающими время от XIX до середины XX века.

Весьма разнообразна и керамическая коллекция, включающая около 1500 экспонатов. В ней присутствуют как ранние изделия (VIII–XIII веков), так и редчайшие образцы «селадонов» (лунцюаньяо) с характерным серовато-зеленым отливом. Широко представлены фарфор, декорированный кобальтом под глазурью (XV–XX столетий), а также изделия с полихромной эмалевой росписью. Эти вещи неизменно участвуют как в постоянной экспозиции, так и во временных выставочных проектах.

Впечатляют и прикладные разделы: фонд народных лубочных картин насчитывает около 900 листов, а собрание миниатюрных табакерок из разных материалов — приблизительно 1500. Уникальные образцы можно встретить среди художественных лаков XV–XX веков, резных камней и деревянных изделий XVII–XIX столетий.

Коллекция традиционного костюма (почти 200 предметов) знакомит посетителей со знаком отличия чиновников XVII века (буфан), с парадным халатом наследника престола XVIII столетия и фрагментом императорского одеяния XIX века. В разделе ткачества и вышивки особенно выделяются панно «Весна на реке» (XVIII век), великолепные ткани из пекинского дворца-музея Гугун (XIX век) и текстильные образцы XVI–XVIII столетий. Отдельный корпус составляют эмали XV–XIX веков, выполненные в различных технологических манерах. Искусство середины XX столетия отражено в музее произведениями Фу Баоши, Ван Сюетао, Гу Юаня и декоративно-прикладными предметами 50-х годов ХХ века.

Формирование фонда: дары и поступления

Интерес к дальневосточной культуре в России, активно проявившийся с XVIII века, стимулировал рост частных и императорских коллекций, которые впоследствии составили основу государственных музейных резервов. Значительную роль в сложении китайского отдела ГМВ сыграло собрание С.И. Щукина: восточные предметы из его коллекции в 1926 году были переданы из Музея нового западного искусства в Музей Востока, куда несколькими годами ранее (в 1919 году) уже поступили экспонаты из Строгановского училища.

В 1927 году собрание пополнилось артефактами из Оружейной палаты и Государственного музейного фонда. В 30-е годы к ним добавились поступления из Музея народов СССР и Иваново-Вознесенского краеведческого музея (в частности, оттуда пришли бесценные образцы китайского платья XVII–XVIII веков). В 1968 году музей принял дар из Государственного исторического музея (прикладное искусство), а в 1979-м — обширную коллекцию народного лубка, до того хранившуюся в Музее революции. Отдельной вехой стало пополнение фондов в 1957 году, когда правительство КНР передало музею множество произведений прикладного творчества.

Не остались в стороне и частные коллекционеры. Так, в 1949 году Д.М. Мельников подарил музею богатую подборку мебели, резного камня и фарфора. В 1975 году по завещанию В.С. Калабушкина в музей поступили выдающиеся экземпляры древней бронзы, фарфора, мебели и живописи.

Особого упоминания заслуживает коллекция Сюдо Садаму, приобретенная через «Международную книгу» в 1947 году. Этот фонд был собран в 20–40-х годах прошлого века председателем торгово-промышленной палаты г. Дайрена. Сюдо Садаму (1890–1959) известен на родине как меценат, спасший тысячи беженцев и военнопленных. В обмен на продовольствие для японских граждан он передал свое собрание советскому командованию во главе с генералом Козловым. Сделка, официально задокументированная и признанная японской стороной, была оценена в 2,5 миллиона иен. В числе переданных ценностей оказались изумительные китайские раритеты: металл и лаки от эпохи бронзы до Средневековья, свитки XVII–XVIII столетий кисти Чжа Шибяо и Чжэн Се, а также сунская керамика и фарфор XVII столетия.

Кабинет ученого: эстетика и символика

В китайской традиции глубокое постижение каллиграфии и всесторонняя ученость служили пропуском к чиновной карьере для выходцев из любых сословий. Это обстоятельство породило благоговейное отношение к иероглифической письменности и, как следствие, культ кабинета ученого — настоящий философско-эстетический концепт, прибежище для людей высоких идеалов и тонкого вкуса. Прообразом подобного пространства служили легендарные «хижины из тростника» — добровольные затворнические обители творческих натур, дистанцировавшихся от житейских забот и придворных интриг.

По замыслу его создателей, кабинет ученого представлял собой тихое убежище, отрешенное от внешней суеты, где хозяин мог всецело отдаться изучению древней мудрости и оттачивать свое умение в каллиграфии, живописи, литературе и музыке. В идеальном кабинете из окна непременно открывался живописный ландшафт, а на рабочем столе царил безупречный порядок из письменных принадлежностей и предметов искусства. Организация внутреннего пространства подчинялась законам стилистической гармонии: каждая из окружавших благородного мужа вещей должна была отличаться высоким вкусом и соответствовать принципу «дистанцирования от пошлости».

Интеллектуальный досуг хозяина кабинета включал собирательство древностей — занятие, сопоставимое по значимости с чайными церемониями и философскими беседами на природе. При этом допускалось присутствие антикварных вещей усложненных форм или архаического облика.

Мировоззренческую основу кабинетного интерьера составляли даосские представления о самоценности естественного бытия. Все элементы обстановки, от крупных предметов до мельчайших деталей, выдерживались в едином стилистическом ключе, провозглашавшем «бегство от вульгарности». Особое внимание уделялось материалам, считавшимся благородными: в первую очередь нефриту, а также сердолику, горному хрусталю, лазуриту, агату, халцедону, кварцу и более демократичному агальматолиту. Вместе с камнями использовали керамику и фарфор, кость и бамбук.

Символическая нагрузка предметов была не менее важна, чем их утилитарная функция. К примеру, подставка для кистей не случайно выполнена в форме карпа. По легенде, эта рыба способна превратиться в дракона, если преодолеет течение реки. Так что у китайцев карп символизировал целеустремленность и упорство в достижении целей. Подарить вещь с изображением карпа — значит пожелать карьерного роста и преодоления преград. Ну а то, что форма его плавников буквально располагает к тому, чтобы преобразовать их в углубления для удобного расположения кистей, — просто совпадение.

Еще один важный символ — бамбук, его изображение мы видим на стакане для кистей. Бамбук способен впитывать огромное количество воды. При этом под самым сильным порывом ветра его стебли не ломаются, а только гнутся. Так и настоящий благородный ученый способен бесконечно впитывать знания, при этом не склоняясь перед жизненными невзгодами, стремясь ввысь.

Предметный мир кабинета ученого

Центральное место в кабинете занимал набор «четырех сокровищ»: кисть, тушь, бумага и тушечница. Эти предметы, будучи ежедневными орудиями труда, одновременно выступали самостоятельными художественными ценностями. Ручка кисти могла быть изготовлена не только из бамбука, но и выточена из сандалового дерева, слоновой кости, полудрагоценных камней или даже отлита из драгоценных металлов. Тушечницы вытачивали из особых сортов камня — например, вулканического туфа или редких разновидностей сланца. Вспомогательные принадлежности — подставки для кистей, емкости для их ополаскивания, фигурные подставки для просушки и прессы для бумаги — окружали главные «сокровища» и образовывали единый ансамбль.

Среди этих вещей особое место занимали декоративные ширмы из полудрагоценных пород камня, которые использовались как поверхность для стряхивания излишней туши с кисти.

Материалы и приемы камнерезного искусства

Резьба по камню в предметах кабинетного обихода достигла вершин мастерства. Умельцы дорожили природной палитрой материалов с ее тонкими цветовыми нюансами. Поэтому китайские резчики избегали гранения, предпочитая выявлять внутреннюю красоту камня: приглушенную цветовую гамму, естественные прожилки, едва заметные вкрапления, матовое свечение полированной поверхности. Следование принципу цзыжань (естественность) обязывало мастера создавать формы, органично вытекающие из природных очертаний заготовки.

Обтекаемые, гладкие поверхности предметов кабинета ученого были рассчитаны на тактильный контакт — прикосновение к ним помогало снять усталость с руки каллиграфа. Мастера специально создавали их многофункциональными — ими можно было, например, сделать массаж рук или лица, тем более что каждому камню приписывались разные целительные свойства.

Таким образом, кабинет ученого являлся многогранным культурным феноменом, в котором каждая вещь — от письменной принадлежности до декоративной ширмы — не только  служила практическим целям, но и несла философское послание, воплощая статус и интеллектуальную утонченность своего обладателя.