Листопад

Осина раздевалась всю неделю.
болезненно. мучительно. предзимье.
и близкий снег как давний поцелуй:
нежданная, нечаянная радость
и страх забыть себя одновременно —
воскреснешь ли для веры и любви?
как девушка, осина трепетала.
пылал костер в ее высокой кроне,
в костре душа металась Жанны Девы:
«Руан, Руан, тебе прощаю, брат...»
когда Господь на небо взял голубку,
осина не промолвила ни звука,
благодарила молча за сестру
и тихо и покорно раздевалась,
и бабочки по воздуху летели —
бесцветный день стал совершенно красным —
устав кружиться, опускались ниже
в надежде сесть на землю... умереть?
но то ли красным видел день художник,
а может, беден был? и красной краской,
одною красной краской был богат?
и бабочки кружились: раз, два, три...
и в ритме вальса на лету сгорали,
и тысячи сгорали на три счета:
немудрено, когда еще при жизни
для каждой уготовано по свечке...
когда в конце концов огонь унялся,
открылся ствол — обугленное тело.


* * *

Отцу

А ты молчишь и зябнешь.
Ты — облако. Ты — тень.
Ты — полумертвый зяблик.
Ты — сжатая шагрень.

Ты — дерево сухое,
что вывернуто в мрак.
Я — нищенка с сумою
пред неизбежным. Так

сгорает только уголь,
сметает только смерч
и, забивая в угол,
смиряет только смерть.


падалица

маме

засмущалась
тихо закачалась
спрятала стыдливое лицо
и фатой цветущей увенчалась
приняла заветное кольцо

понесла —
не то чтоб горделиво —
в первый раз в неведомое ты
может быть, приснилось это диво
робкие размытые черты

нет — похорошела, округлилась
налилась, тяжелая теперь
в теле разлилась Господня милость —
дух ли, голос, рыба, птица, зверь —

я твой плод созревший
     кем-то назван
яблоком, пусть будет,
     ничего
падалица падалица
     наземь
больно падать
     с древа Твоего


гардины

маме

уже чуть свет гардины в сад летели
из окон, и окошек, и дверей,
и сад затих, закутанный в метели,
хотя стоял за окнами кипрей.

в саду зеленом сделалось волненье,
гардинное большое наводненье:
лепились к веткам, падали в траву,
просились в стихотворную строфу
гардины — белоснежные картины,
как облака и как снега и льдины,
и с самых незапамятных времён
гардинами стал сад заполонён...

...чудесная картина прозаична.
так прозаична, что вполне типична:
уборка.
генеральная уборка —
и у хозяйки выстиран весь дом.


Фиалка

Я буду фиалкой —
ты будешь поэтом.
Ведь правда не жалко
мне чуточку света
и капельку влаги?
И в комнате — лето!..
Я буду бумагой —
ты будешь поэтом.
Над белою гладью
ты словно в тумане...
Я буду тетрадью
твоею в кармане.
В объятии тесном
сжимай — да покрепче!
Гни в трубочку песню!
Греми там, где шепчут
растрепанной Музе
крылатые гимны!
Со мною в союзе
ты будешь любимым...
Я — флейта. Я — скрипка.
Куда же яснее?
И нервно, и зыбко
умею и смею —
не в душной эстраде,
где музыки жалко...
...но в толстой тетради
нет места фиалке.


* * *
тони во мне, рыбарь морской, тони,
как в темном море дикой ночью тонут.
невмочь — всплывай, и воздуха глотни,
и снова уходи — в меня как в омут.
я омулем серебряным на дне —
Сибирь моя во мне не убывала...
тони, непотопляемый, во мне,
как белой пеной я в тебе всплывала...

а море их по-прежнему родит:
из волн ваяет чувственную глыбу.
но сотне белопенных афродит
не повторить одну земную рыбу.


* * *
Как снегопад — старик глухонемой —
всю ночь вслепую лепится к карнизу,
со всех сторон стараясь — сверху, снизу,
лепись ко мне и телом, и душой —
всю пронижи и мною будь пронизан;
вплетайся в жилки на моих руках
упрямым, незатейливым растеньем
и вслушивайся в тихое биенье,
питающее крону и коренья,
и этот стих, и этот тайный взмах;
врастай в столбцы — в мотивы и в слова
(да будет лоб твой ими растревожен,
затем что стих и я — одно и то же),
просачивайся в поры тонкой кожи
моей строки, пока еще жива.


* * *
Когда совсем не хочется хиреть,
а неотрывно в детское смотреть
бездонное, распахнутое небо,
где серебрятся стайки рыб и звезд,
на берегу — задумчивый Христос,
вытягивающий из моря невод,

я закрываю взрослые глаза
ладошками из детства: страшно за
Христа и ту расхристанную сушу,
что некогда была земной душой,
такой красивой и такой большой,
что умещалась в маленькую душу.