Глава 19

Мастер

Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей.

Ф.М. Достоевский. Братья Карамазовы

Жанр романа «Мастер и Маргарита» не укладывается в обычные литературные рамки. Он включает в себя и остросатирическое, и лирико-драматическое повествование, и одновременно с этим текст имеет философско-фантастическую наполненность, чередующуюся с яркими бытовыми сценами и т.п. Большинство булгаковских героев под стать роману, они ослепительны в своей экспрессии! Только мастер стоит особняком и у некоторых читателей вызывает противоречивое мнение.

С одной стороны, мастер талантливый интеллигент, сочетающий в своей натуре большую образованность, душевную утонченность, безупречную честность и прямоту суждений, с другой — он предстает перед нами довольно безвольной личностью, не способной бороться ни за себя, ни за свои идеалы. Почему Булгаков изобразил одного из главных героев романа таким дисгармоничным? Что он подразумевал в этой явной контрадикторности его характера?

На первый взгляд герой назван писателем несколько упрощенно — мастер, то есть он лишен имени. В то время как у всех остальных действующих лиц, в том числе и незначительных, есть не только имена, но и биографические подробности. Например, дядя Берлиоза — Максим Андреевич Поплавский, экономист-плановик, проживающий в Киеве, на бывшей Институтской улице. Только о биографии мастера Михаил Афанасьевич почти ничего конкретного не сообщил, поэтому рассуждать о нем достаточно проблематично. Все же я попытаюсь, поскольку мастер кое-что поведал о себе поэту Ивану Бездомному, правда, сделал это с особой осторожностью, как человек, за личностью которого скрывается мистический секрет.

Известно, что члены любого тайного ордена, о которых я рассказала в предыдущих главах, делились на масонов различных степеней. Обычно две первые степени отражали два разряда братьев — мастер и ученик. Отсюда я допускаю, что «мастер» — это звание или степень, которую герой мог получить в некоем масонском ордене. Поэтому оно написано с маленькой буквы, как обычно пишутся воинские звания: лейтенант, майор...

При первой встрече в психиатрической клинике профессора Стравинского Иван Бездомный поинтересовался у мастера:

«— А как ваша фамилия?

— У меня нет больше фамилии, — с мрачным презрением ответил странный гость, — я отказался от нее, как и вообще от всего в жизни. Забудем о ней».

Чуть позже Иван повторил свой вопрос, но мастер настойчиво опять отрицал. Что же толкнуло его отречься от собственной фамилии? Если моя догадка о том, что он является масоном, верна, то неприятие родной фамилии очень просто объяснить. Дело в том, что при приеме в масоны человек обязательно должен отказаться от личных биографических данных, так как взамен получал новое, ёмкое по смыслу наименование — мастер. Открестившись от собственного имени, он тем самым лишал себя индивидуальности и терял свое истинное лицо. И, как следствие, в группе мастеров данного ордена он становился одним из безликих винтиков. Вероятно, на этом основании Булгаков рисует его человеком несколько растерявшимся и нерешительным. Здесь стоит уточнить важный нюанс. Отрешившись от имени, полученного при рождении, а возможно, данного ему при крещении, человек тем самым отказывался и от защиты своего ангела-хранителя. Не исключаю, что поэтому он стал добычей дьявола, который сделал его своим орудием для написания «Евангелия от Воланда».

Масонская традиция отказа от фамилии основывалась на древнем мистическом понятии, что в отчестве и фамилии всякого человека заключен определенный потенциал духа его рода. Отрекаясь от них, человек отступал от династического пути, по которому двигались его деды и прадеды. После вхождения в орден мастер, как и все остальные братья, не имел собственных идей. Со дня вступления в степень каждый из них призван воплощать общие масонские идеи, о которых их оповещал магистр или гроссмейстер данного ордена. Он же организовывал защиту нового брата. Вместо ангела-хранителя его безопасность осуществлялась посредством остальных членов тайного общества. Таким образом, новоиспеченного члена ордена ждал совсем иной жизненный путь, чем до вступления в масоны¹.

Звание мастера не только определяло статус члена тайного общества или роль в масонском церемониале, но и налагало на него обязательства идеологического руководства над одним из членов ордена, стоящего ниже его по рангу. Этот аспект присутствует в деятельности булгаковского героя: мастер назначил Ивана Бездомного своим учеником. Исходя из сложившейся ситуации, а также учитывая скромные интеллектуальные возможности Ванюши, мастер уже в клинике начал осуществлять руководство над ним, терпеливо просвещая его. По ночам они вели нескончаемые беседы на различные темы.

В первую ночь их встречи Иван пересказал мастеру историю о Пилате, услышанную им от таинственного иностранного профессора. На это мастер «молитвенно сложил руки и прошептал:

— О, как я угадал! О, как я все угадал!»

Что же имел в виду мастер, или какой подтекст может быть заключен в этих его словах?

Согласно масонской доктрине, человеческий разум не дает полного знания истины. Ее надо искать вне собственного разума. Настоящий масон должен медитативным способом уметь уловить ее из вселенской информационной структуры. Масоны полагали, что где-то в глубинах мироздания находится так называемый банк данных; настроившись на него, можно познать истину или, как мастер, угадать. Замечу, в слове «угадать» подразумевается то, что идея, текст или что-то подобное уже существует и мастер не придумал или написал вновь, а угадал уже имеющееся и, обработав, изложил.

Невольно возникает вопрос: что конкретно угадал мастер? Исходя из текста романа о Пилате, он угадал, как протекали события в Ершалаиме во время суда и казни Иешуа, а также что случилось после того. Здесь стоит напомнить: как мы выяснили в предыдущих главах, фабулу этих событий придумал Воланд, а мастер, являясь медиумом, лишь мысленно считал послание сатаны и зафиксировал на бумаге. Да, бедный мастер ошибся, он угадал не истину, а каверзные мысли Воланда. А все потому, что проявил трусливую слабость и не смог противостоять могущественным силам дьявольского внушения. И это вполне понятно, ведь он был обычным человеком, а не святым. Как заметила известный литературовед и писательница Лидия Марковна Яновская, «мастер не боец, мастер — художник».

Есть исследователи «Мастера и Маргариты», полагающие, что, когда мастер работал над романом о Пилате, Воланд невидимо стоял у него за спиной и вдохновлял, нашептывая необходимое. Подтвердить это предположение текстом романа я не могу, но полагаю, что без прямого воздействия сатаны история о ершалаимском прокураторе никогда бы не увидела свет. Кто-то может усомниться в этом выводе и станет настаивать, мол, роман о Пилате сочинил именно мастер и не Воланд. Тем, кто решит утверждать это, нужно ответить на простой вопрос: как без всяких затруднений сатана смог поведать Берлиозу и Бездомному историю прокуратора? Ведь он сделал это первым, задолго до того, как мастер появился на страницах «Мастера и Маргариты» и приступил к сочинению романа.

А еще стоит вспомнить, что когда мастер сообщил Воланду о сожжении ненавистного ему текста, тот сразу возразил ему:

«— Простите, не поверю... этого быть не может. Рукописи не горят. — Он повернулся к Бегемоту и сказал: — Ну-ка, Бегемот, дай сюда роман.

Кот моментально вскочил со стула, и все увидели, что он сидел на толстой пачке рукописей».

За минуту до этого текст романа под котом отсутствовал. Это был своего рода фокус, блестяще исполненный удалым шутом, фокус, подобный тому, как во время сеанса черной магии неожиданно для зрителей с потолка Варьете посыпались червонцы. Полагаю и деньги, и текст романа уже давно находились в потайном месте, чтобы, когда понадобятся, появиться в руках ловкой команды дьявола.

К сказанному добавлю: в совместной книге «Роман М.Булгакова “Мастер и Маргарита”. Комментарий» Ирина Белобровцева и Светлана Кульюс пришли к твердому выводу, что «рукописи не горят» только у автора, так как его слова, мысли и идеи всегда находятся при нем. Иными словами, создателем истории, случившейся с Иешуа и Пилатом, является Воланд.

Повторюсь, сатана задумал идею, затем тайным образом пробудил ее в сознании мастера, а уже после этого мастер воплотил его замысел в виде текста. Эта ситуация подобна той, когда, по утверждению французского философа Жоржа Ботайля, американский адвокат Альберт Пайк, по некоторым источникам, являющийся «Верховным понтификом вселенского масонства», обрел рукопись масонского устава не от кого-нибудь, а от самого Люцифера².

К этому аргументу стоит присовокупить интересный факт. Сохранились две черновые рукописные тетради, датируемые 1928–1929 годами³. «Тетрадь № 2» называется «Копыто инженера» и начинается с главы «Евангелие от Воланда». В ней рассказ о Пилате идет от имени иностранного инженера, в лице которого выступал дьявол. Иначе говоря, авторство романа о Пилате принадлежит сатане и никому иному. Так было задумано Булгаковым с самого начала работы над «Мастером и Маргаритой».

В этой же редакции романа Воланд утверждает, что точнее, чем он, о событиях в Ершалаиме никто не может знать. Он заявляет Берлиозу: «Смешно даже говорить об евангелиях, если я вам рассказал. Мне видней...»

А еще в том же черновике Берлиоз предлагает Воланду: «Кстати, некоторые главы из вашего евангелия я бы напечатал в моем “Богоборце”».

На это предложение Воланд отвечает: «Сотрудничать у вас я счел бы счастьем».

Иными словами, из ранних рукописей «Мастера и Маргариты» становится ясно, кто изначально планировался Булгаковым быть автором романа о Пилате.

Некий дотошный читатель все же может возразить приведенным мною аргументам и предположит, что в начале работы над романом писатель хотел сделать автором сатану, но потом передумал и передал бразды правления в руки мастера. Допускаю, Булгаков мог менять свое мнение, но в конце концов остановился на авторстве Воланда. Вспомним последнюю редакцию «Мастера и Маргариты», в которой Иван предложил мастеру продолжить написание романа, от чего тот отказался и добавил: «А ваш знакомый с Патриарших сделал бы это лучше меня».

Коротко говоря, в создании романа о Пилате главную роль мастер отводил не себе, а Воланду.

Существует совершенно экзотичное мнение о мастере. Историк и публицист Яков Кротов считает, что Воланд и мастер одно лицо, но в двух психологических ипостасях. Он полагает, что сатана ночная ипостась, а мастер дневная⁴. Я не разделяю подобного умозаключения и думаю, что он заблуждается. Иначе как объяснить явление иностранного профессора, который в начале романа предстал перед Берлиозом и Иваном не в темное время суток, а «в час небывало жаркого заката», то есть когда солнце еще не село и светило, распространяя повсюду жаркие лучи? Спрашивается, какая психологическая ипостась была у профессора в тот момент — ночная или дневная? Кстати, Воланд не всегда действовал по ночам. Он любил погреться на солнышке. Например, когда сидел на террасе знаменитого дома Пашкова и наблюдал за движением дневного светила по солнечным часам, лично сделанным из собственной шпаги.

Если говорить о мастере как о дневной ипостаси Воланда, то почему же впервые он появился перед Иваном ночью, а не днем? Вдобавок и их последующие свидания проходили в клинике именно по ночам.

Как мы выяснили в главах «Булгаковских шарад», посвященных Воланду, сатана подражает Иисусу Христу, только со знаком минус. Являясь сатаночеловеком, он действует в соответствии с этим уникальным свойством, придуманным для него писателем. Иногда Булгаков не описывает конкретный поступок сатаны или его внешность, но читающий понимает из подтекста, что Воланд, будучи духом, где-то рядом, а иногда читатель обнаруживает в тексте непосредственное воздействие дьявола на кого-то или на что-то. Чаще Воланд появляется в виде человека, как в начале романа, и в этом случае он не сторонится солнца, а активно действует.

Уверена, Воланд и мастер это два отдельных героя, у каждого из них своя роль, свои поступки и своя психология. Воланд это сатана со всеми вытекающими из этого образа последствиями, а мастер — человек, который по своей опрометчивости вступил в масоны и тем самым невольно оказался в ловушке, расставленной дьяволом.

Нет, не стоит сомневаться, по воле писателя фабулу истории о Пилате задумал конечно же Воланд. Вместе с тем, как я уже отмечала ранее, без деятельности людей нечистый бессилен. По собственной инициативе человек становится главным его помощником. Своими дурными мыслями или, скажем прямо, безобразными поступками человек воплощает дьявольские идеи, которые свободно носятся над землей. Стоит сказать, что по большому счету в «Мастере и Маргарите» нет ни одного светлого характера, а отрицательных личностей в достатке. Великий Булгаков представил нам срез современного ему общества, как когда-то то же самое продемонстрировал его гениальный учитель Гоголь в поэме «Мертвые души»⁵.

Мастер один из самых сложных для понимания образов романа. На его беду, он был выбран сатаной для написания фальшивого «евангелия». Ничего не подозревая, мастер старательно и искренне трудился, как он думал, над собственным произведением. На самом деле он неосознанно пропустил через себя идею Воланда, а когда догадался об этом, мысли о романе стали вызывать у него яростное неприятие и нестерпимую дрожь. И нам, дорогой читатель, не стоит забывать, что общение с нечистой силой никогда не проходит без трагических последствий. В результате мастер был опустошен, подавлен и стал совершенно неспособен противостоять ударам судьбы. Его стали посещать страшные видения, и в итоге он оказался в клинике Стравинского.

Однако мастер человек не только всесторонне образованный, но и умный. Он смог осознать, что неслучайно стал жертвой душевной болезни, но главное, ему удалось проанализировать ситуацию и догадаться, с кем он имел дело. Мастер открыл эту тайну Ивану: «Вчера на Патриарших прудах вы встретились с сатаной». Но даже в клинике, духовно изломанный и больной, он желал лично встретиться с Воландом, чтобы объясниться. Об этом он сказал Бездомному: «Но до чего мне досадно, что встретились с ним вы, а не я!»

Далее Булгаков так развернул фабулу «Мастера и Маргариты», что мастер встретился с Воландом и в конце концов получил от сатаны «щедрое» вознаграждение. Отсюда непростой шарадой является эта пресловутая награда, а именно — «покой». Левий Матвей, передавая Воланду просьбу Иешуа Га-Ноцри, сказал: «Он прочитал сочинение мастера... и просит тебя, чтобы ты взял с собою мастера и наградил его покоем...»

Исследователи романа сломали много копий, пытаясь понять смысл этой странной и, по их мнению, во многом спорной «награды». Некоторые из них считают, что Булгаков до того намучился от непонимания коллег-литераторов и их критических нападок в печати в адрес своего творчества, что стал мечтать об обыкновенном человеческом покое. Отсюда это желание невольно было сформулировано им как награда, но не столько для мастера, сколько для себя. Безусловно, я с этим согласиться не могу.

Во времена Булгакова жизнь людей была насквозь проникнута доносительством, слежками, преследованиями, и писатель, далекий от лицемерных правил современного ему литературного мира, стал жертвой зависти и ханжества подобных «доброжелателей». Конечно, он не мог не страдать от этого, но Михаил Афанасьевич всегда находился в напряженном творческом процессе. На наше счастье, он вел постоянную борьбу со всем, что не принимала его душа. Он боролся своими произведениями, начиная от многочисленных газетных фельетонов, рассказов, повестей и заканчивая «Мастером и Маргаритой».

Благодаря образу своего мастера Булгаков смог затронуть множество проблем, среди которых трагедия человека, напрямую связанного с литературой, то есть трагедия писателя, который не мог открыто выражать свои мысли и чувства там, где властвовали советские органы, грозившие любому вольнодумцу репрессиями или даже тюрьмой. Подобные драмы происходили с близкими друзьями Булгакова. Они были безвинны, но ни за что ни про что оказывались в застенках. Об этом я подробно поведаю в следующей главе — «Мастер и его возможные прототипы». Здесь же обозначу, что в ранних редакциях романа более отчетливо читались мотивы ссылки мастера в места не столь отдаленные, чем в заключительном варианте.

Повторюсь, ни о каком покое для себя Булгаков не помышлял. Наоборот, он всегда интенсивно работал; работал даже тогда, когда его жизненные силы почти иссякли, когда он испытывал неимоверные физические муки, когда не было сил даже встать с постели, когда глаза почти не видели, но его мозг не переставал трудиться, и Михаил Афанасьевич терпеливо вносил правки в текст. Точнее сказать, на последнем этапе за него это делала Елена Сергеевна, его любимая жена и неизменный соратник.

Отвлекаясь от темы, отмечу: огромным достоинством романа я считаю создание Булгаковым двух уникальных драматических образов — мастера и его любимой. Образы непростые, показанные писателем на сломе своих судеб, со всеми заблуждениями и ошибками. Тем не менее они трогают своей грешной, но удивительно искренней любовью и стремлением к правдивым поступкам. Не случайно во время написания «Мастера и Маргариты» Булгаков, долго выбирая название своему закатному роману, в конце концов остановился на этой паре имен. Вряд ли кто-то станет возражать, что эти два образа имеют автобиографическое начало, но об этом поговорим в отдельной главе.

Вернемся к награде мастера — «покою». На протяжении всего повествования мастер беспрерывно испытывал тревогу и беспокойство. Вспомним, как он искренне признавался Ивану: «Я не выношу шума, возни, насилий. В особенности ненавистен мне людской крик, будь то крик страдания, ярости или иной какой-нибудь крик».

Встает вопрос: что подразумевал Булгаков под понятием «покой»? Можно допустить, что в этом вопросе писатель обратился к опыту литературных предшественников. Лучшие русские поэты размышляли над этим понятием. Вспомним, например, пушкинское: «Пора, мой друг, пора! покоя  сердце просит...»

В определенной степени «покой», о котором говорит Александр Сергеевич, мог стать наградой мастера. Не потому ли тридцатая глава «Мастера и Маргариты» названа «Пора! Пора!»? В призыве «Пора!» я вижу явную параллель с пушкинской мыслью.

Не могу не вспомнить и понятие покоя из стихотворения Лермонтова «Выхожу один я на дорогу...». Особенно это касается небывалого состояния, когда человек находится вне сознания, но ощущает все прелести жизни, и прежде всего любовные чувства. Михаил Юрьевич восклицал:

Я ищу свободы и покоя!

Я б хотел забыться и заснуть!

Но не тем холодным сном
                                                могилы...

Я б желал навеки так заснуть,

Чтоб в груди дремали жизни
                                                       силы,

Чтоб дыша вздымалась тихо
                                                      грудь;

Чтоб всю ночь, весь день мой
                                            слух лелея,

Про любовь мне сладкий голос
                                                        пел...

Я допускаю, что Булгаков мог оттолкнуться от мыслей великих предшественников о покое, но в это понятие он внес свою смысловую составляющую.

Есть читатели, кто, вспоминая, как во время отпевания в церкви произносится: «Со святыми упокой...» — полагают, что, возможно, речь идет о подобном покое. В определенной степени я с этим тоже могу согласиться. В этой связи мне кажется, что Воландов «покой» может быть своеобразной метафорой загробной жизни. По приказу Воланда Азазелло отравил влюбленных, и они умерли. Однако их уход из жизни писатель рисует очень необычно. Интересно, что после своей так называемой смерти герои сохранили свой внешний вид и земные чувства. Вероятно, это случилось оттого, что они не были лишены автором своих тел. Точнее, их мертвая плоть, напоминая сброшенную одежду, осталась лежать на местах — тело Маргариты в своей квартире, а тело мастера в клинике, в комнате № 118. Иными словами, после смерти герои не обернулись привидениями. Каждый из них как бы раздвоился.

Если бы случилось иначе и они превратились в фантомы, то тогда мастер мог бы спокойно проникнуть в палату к Бездомному сквозь стену или оконное стекло, но он действовал как реальный человек: вошел в комнату Ивана, как делал это, когда был живым, то есть отодвинув балконную решетку. Помните, как это было? «Еще через мгновение мастер привычной рукой отодвигал балконную решетку в комнате № 117, Маргарита следовала за ним». Не утверждаю, но, возможно, писатель имел в виду, что тело человека бренно, а его личность неуничтожаема.

Вместе с покоем Воланд предоставил возлюбленным последний приют:

«Мастер шел со своей подругой в блеске первых утренних лучей через каменистый мшистый мостик. Он пересек его. Ручей остался позади верных любовников, и они шли по песчаной дороге.

— Слушай беззвучие, — говорила Маргарита мастеру, и песок шуршал под ее босыми ногами, — слушай и наслаждайся тем, что тебе не давали в жизни, — тишиной. Смотри, вон впереди твой вечный дом, который тебе дали в награду...

Так говорила Маргарита, идя с мастером по направлению к вечному их дому, и мастеру казалось, что слова Маргариты струятся так же, как струился и шептал оставленный позади ручей, и память мастера, беспокойная, исколотая иглами память стала потухать...»

Полагаю, что, перейдя ручей, который являлся своего рода рубиконом, герои подошли к рубежу земного и внеземного бытия. Их вечный дом располагался за гранью того, что называется реальным миром. Это место очень напоминает лимб Данте Алигьери из «Божественной комедии». В своем лимбе Данте упоминает ручей-родник, зеленый луг, сад, домик и прочие достопримечательности, напоминающие местность, в которой оказались мастер и Маргарита.

Согласно Данте, лимб это первый круг ада, где вместе с некрещеными младенцами пребывают добродетельные нехристиане — философы, атеисты, поэты и врачи Античности. Основной критерий для попадания в лимб является масштаб и значимость личности. Так, в дантовском лимбе пребывают великие поэты Гомер, Гораций, Овидий...

К этому стоит добавить, что на прощание мастеру и Маргарите был обещан рассвет. Воланд воскликнул: «Туда, туда. Там ждет уже вас дом и старый слуга, свечи уже горят, а скоро они потухнут, потому что вы немедленно встретите рассвет. По этой дороге, мастер, по этой. Прощайте! Мне пора... Тогда черный Воланд, не разбирая никакой дороги, кинулся в провал, и вслед за ним, шумя, обрушилась его свита».

Выполнив при помощи мастера свою черную миссию — написание «Евангелия от Воланда», сатана отпустил влюбленных, а сам удалился восвояси. «Ни скал, ни площадки, ни лунной дороги, ни Ершалаима не стало вокруг. Пропали и черные кони. Мастер и Маргарита увидели обещанный рассвет». Итак, герои увидели рассвет. «Он начинался тут же, непосредственно после луны».

У меня создалось твердое впечатление, что «рассвет», так же как и «покой», помимо естественного смысла, имеют еще и мистическое значение. Более того, я считаю, что «покой» и «рассвет» напрямую относятся к масонам, не зря же эти «награды» герои получают из рук Воланда, который, как мы выяснили в предыдущих главах, является Великим магистром. Чтобы глубже разобраться в этом, вернемся к теме масонских ритуалов.

Историк масонства Т.О. Соколовская подробно описала обряд посвящения в масоны в союзе Великой национальной ложи России, каким он был в восемнадцатом веке. Обряд достаточно длинный, со множеством деталей, их я опущу и остановлюсь на заключительном этапе. Сопроводитель, или так называемый ритор, ударяет три раза в дверь ложи, за которой находятся братья, и просит позволить доступ тому, кого посвящают в масоны. Один из членов ордена изнутри приотворяет дверь и вопрошает: «Кто нарушает покой наш?»

Ритор отвечает: «Свободный муж, который желает быть принят в почтенный орден свободных каменщиков».

Другими словами, масоны, собравшиеся в ложе, находятся в особом положении — «покое». Этот покой предполагает общее размышление, а после него готовность всех членов к возможной деятельности по воплощению масонской идеи данного тайного общества, то есть мастер получил ту награду, какую в итоге масонской деятельности достигает всякий истинный член ордена. Кто-то может подумать, что «покой», куда просится войти претендент в масоны, это фигура речи или образное выражение. Но нет! Из контекста статьи Соколовской «покой» является наградой, получаемой всеми масонами, успешно выполнившими назначенную им работу.

Настоящие масоны были убеждены, что по завершении их общей деятельности должен наступить «золотой век» и тогда-то они все вместе возрадуются и каждый получит традиционную высшую масонскую награду — «покой». О покое, куда непременно надо стремиться каждому брату, говорится в масонских стихах 1880 года:

Отец духов, Творец вселенной.

Чрез грех, в состав облекшись
                                            бренный,

Мы телом смертны, тлен и прах.

Ты дух наш, созданный тобою,

Зовешь к блаженству и покою⁶.

По масонской традиции, высшую награду ордена вручает Великий архитектор вселенной. Ее должен получить каждый успешно выполнивший свою работу «каменщик». В масонском гимне эта награда названа прямо: «Желанный вами век золотой, / Равенство, вольность и покой»⁷. Здесь стоит напомнить, что время, в которое мастер писал о Пилате, он охарактеризовал как «золотой век»: «Ах, это был золотой век, — блестя глазами, шептал» он Ивану. Как ни крути, а мастер являлся членом тайного ордена, руководимого Воландом. Полагаю, именно поэтому черты его характера кажутся читателю противоречивыми.

Размышляя о мастере, обязательно следует отметить, что Воланду не удалось до конца подчинить себе его личность. Пагубные силы сатаны на него не возымели полного действия, он был к ним равнодушен. Даже получив долгожданную масонскую награду — «покой», мастер не испытывал удовлетворения. Более того, временами его обуревало чувство сильного недовольства и нестерпимой неудовлетворенности. На Воробьевых горах он «стал прислушиваться и точно отмечать все, что происходит в его душе. Его волнение перешло, как ему показалось, в чувство глубокой и кровной обиды. Но та была нестойкой, пропала и почему-то сменилась горделивым равнодушием».

К нашей радости, мастер оказался не промах! По воле Булгакова он внес в текст повествования множество иносказаний, намеков, недомолвок и прямых откровений, раскрывающих читателю тайные махинации и подтасовки сатаны, которые мы уже обсудили в предыдущих главах «Булгаковских шарад». К сожалению, Михаил Афанасьевич не раскрыл нам, как или каким образом мастер смог догадаться о подлых дьявольских каверзах. Возможно, это случилось безотчетно, подсознательно или на чистой интуиции, но в любом случае мастеру удалось вывести на Божий свет хитреца Воланда. Теперь, дорогие читатели, нам с вами осталось только набраться терпения и спокойно размышлять над шарадами близкого моему сердцу мастера. Ответы на них спрятаны не только в тексте романа. Их стоит поискать еще и в последней книге Нового Завета — Откровении Иоанна Богослова, так как ершалаимские главы «Мастера и Маргариты» не только имеют параллели с этой великой книгой, но и носят ярко выраженный апокалиптический характер.

Важно отметить, что, хотя Воланд сильно подорвал здоровье мастера, все же сатане не удалось окончательно сломить его душу и полностью подчинить себе, как фиолетового рыцаря, юношу-пажа или других членов его свиты. Поэтому сатана был вынужден оставить мастера в обществе его возлюбленной и удалиться в преисподнюю. Таким образом, получается, что надломленный, нравственно покалеченный мастер, несмотря на тяжелые душевные раны, оказался подлинным героем и вышел с поля боя с победой!

Примечания

¹ Здесь следует добавить, что Гёте разделял масонскую идею отказа от имени. Более того, он считал, что в масонстве не имеет значения не только имя человека, но и его происхождение.

² Альберт Пайк (1809–1891) — американский адвокат, генерал армии Конфедерации, писатель, видный масон, командор Верховного совета южной юрисдикции 33-го градуса ДПШУ. Главным его трудом стала книга «Мораль и догма».

³ «Мой бедный, бедный мастер...»: Полное собрание редакций и вариантов романа «Мастер и Маргарита». Вариант романа, названный писателем «Великий канцлер». М.: Вагриус, 2006. С. 204.

⁴ Яков Кротов высказал эту мысль в целом ряде лекций, посвященных роману «Мастер и Маргарита», в том числе в лекции, прочитанной им в Университете Александра Меня в октябре 2011 года.

⁵ Кстати сказать, в 1932 году на сцене МХАТа состоялась постановка «Мертвых душ» по инсценировке М.Булгакова.

⁶ Писемский А.Ф. Масоны. М.: RUGRAM, 2021. 532 с.

⁷ Сахаров В.И. Русское масонство в портретах. М.: ООО «АиФ Принт», 2004. С. 412.

Продолжение следует.