Совет народных комиссаров 12 апреля 1918 года принял Декрет о снятии памятников, воздвигнутых в честь царей и их слуг, и выработке проектов памятников Российской Социалистической Революции.

31 июля 1918 года был окончательно уничтожен памятник императору Александру III, находившийся около храма Христа Спасителя. На следующий день писатель Михаил Пришвин записал: «От царя остались только кресло и сапог».

Был также уничтожен памятник Александру II в Кремле. Москвич Никита Окунёв 9 сентября 1918 года записывает: «Видел в кинематографе картину “Снятие памятника Александру Второму”. Тяжелое зрелище! Как будто режут на части живого человека и говорят: “Смотри вот, как это делается, и учись”. Недостает еще демонстрировать на экране расстрелы. Надо отметить, что эта картина из серии снимков правительственного культурно-просветительского учреждения».

В начале сентября принялись за разрушение памятника полководцу М.Д. Скобелеву, легендарному герою Русско-турецкой войны, поставленного в 1912 году на Скобелевской (позже Советская, ныне Тверская) площади, напротив дома московского генерал-губернатора. Пришлось потрудиться — его добросовестно возводили, чтобы простоял века.

Газета «Вечерние известия Московского совета рабочих и красноармейских депутатов» 11 сентября 1918 года сообщала: «Работа по снятию постамента памятника в самом разгаре. В ближайшие дни этот постамент будет убран. Сегодня ночью подрывали верхушку постамента, уже лишенного фигур и досок с надписями. Первые взрывы были неудачны. Только взрывом в 5 часов утра удалось подорвать самую верхушку пьедестала. Взрыв был достаточно силен: лопались стекла верхних окон в Совете и в бывшей гостинице “Дрезден”. Верхушка теперь расчищается. В ней проделываются дыры для новых взрывов, которые будут произведены не раньше четверга или пятницы. Постамент будет взрываться по частям, так как иначе может быть причинен ущерб окружающим зданиям».

В сентябре 1918 года закончилась реконструкция Романовского обелиска в Александровском саду, который переделали в Обелиск революционным мыслителям.

Первый «революционный» памятник — гипсовый бюст писателя А.Н. Радищева (скульптор Л.В. Шервуд) — торжественно открыли 6 октября 1918 года на Триумфальной площади. Это была всего лишь копия петербургского памятника. Постепенно он ветшал на открытом воздухе, и в 30-е годы его пришлось перевезти в Музей революции СССР.

Накануне первой годовщины Октябрьской революции, 3 ноября, открыли еще четыре памятника. Но мощный монумент из бетона французскому революционеру Робеспьеру (скульптор Б.Ю. Сандомирская), поставленный против грота Александровского сада, казалось, на века, уже в ночь с 6 на 7 ноября 1918 года неизвестные злоумышленники взорвали. Статуя кобзаря Т.Г. Шевченко (скульптор С.М. Волнухин) на Рождественском бульваре, у Трубной площади, обветшала и была снята уже в 1920 году. Памятники поэтам И.С. Никитину (скульптор А.Н. Блажиевич) и А.В. Кольцову (скульптор С.В. Сырейщиков) у Китайгородской стены простояли и того меньше.

В юбилейный день 7 ноября 1918 года торжественно открыли еще двенадцать памятников, большинство из которых не простояло и года. Особенно не повезло основателям научного коммунизма. Хотя сам Ленин принял участие в открытии памятника Карлу Марксу и Фридриху Энгельсу (скульптор С.А. Мезенцев) на площади Революции (бывшей Воскресенской площади), через несколько дней эту чудовищную по безвкусице композицию пришлось разобрать.

Попытались в 1920 году на площади Свердлова создать монумент теперь лишь одному Карлу Марксу (автор проекта С.С. Алешин), и 1 мая возле глыбы гранита с надписью «Это первый камень будущего памятника К.Марксу» выступил с речью опять же основатель советского монументального искусства Ленин. Но глыба так и осталась глыбой.

Открыли, тоже в ноябре 1918 года, памятник немецкому поэту Генриху Гейне в Нарышкинском проезде. Поэт Владислав Ходасевич вспоминал: «В 1918 году, когда большевиками овладела мания ставить памятники, на этой площадке водрузили почему-то памятник Генриху Гейне. Какой-то чахоточный господин с бородкой сидел в кресле, а у ног, ластясь, примостилась полуголая баба с распущенными космами — не то Лорелея, не то Муза. Памятник сделан был из какой-то белой дряни и внутри пуст. Зимой 1921 года я проходил мимо него. У Гейне нос был совсем черный, а у Лорелеи отбили зад, на месте которого образовалась дыра, наполненная грязной бумагой, жестянками и всяким мусором».

В 12 часов дня 2 февраля 1919 года состоялось открытие памятника Дантону на площади Революции. К открытию на площадь стройными рядами прибыли части красных войск. Публики, несмотря на чудную погоду, было немного. П.Н. Мостовенко, охарактеризовав революционную деятельность Дантона и его заслуги перед мировым пролетариатом, обратился к войскам с призывом «держать крепко винтовки, чтобы по первому зову ЦИК выступить на защиту революции». Памятник, исполненный скульптором Н.А. Андреевым, был помещен между площадями Революции и Театральной. На простом деревянном постаменте покоилась огромная несуразная голова Дантона. Постамент украшали горельефы. Вскоре памятник был признан неудачным и разобран.

Сотрудник Исторического музея А.В. Орешников записывает 29 апреля 1919 года: «В музей зашел Н.П. Лихачёв, с ним вместе пошли смотреть скульптурное произведение из дерева Степана Тимофеевича Разина с пятью товарищами и персидскою княжной, работы якобы Конёнкова. Группа поставлена на Лобном месте, лицом к Кремлю. Это нечто нелепое, противное всяким законам искусства. Без омерзения смотреть нельзя. Персидская княжна одета в костюм балерины (!), все фигуры размалеваны. Впечатление отталкивающее. Уж не насмешка ли художника над большевиками?»

Москву от многих из этих уродов спасло то, что они были сделаны из недолговечного материала, их разрушала сама природа, которую невозможно было ни припугнуть, ни наказать в ВЧК. Памятники русским террористам Халтурину и Каляеву, французским революционерам Марату и Дантону и многие другие вскоре после возведения пришлось убирать с глаз долой. До наших дней из монументов, поставленных в первое десятилетие Советского государства, дошли, как ни странно, скульптурные памятники людям, которые не были в числе первых в «Списке лиц, коим предположено поставить монументы». И все они являются произведениями искусства, созданными в чисто московской дореволюционной традиции. Это памятники Ф.М. Достоевскому (скульптор С.Д. Меркуров) на Цветном бульваре, перенесенный в 1936 году во двор Мариинской больницы, Л.Н. Толстому (скульптор С.Д. Меркуров) в сквере на Девичьем Поле, А.И. Герцену и Н.П. Огареву (скульптор Н.А. Андреев) в сквере перед университетом на Моховой, К.А. Тимирязеву (скульптор С.Д. Меркуров) у Никитских Ворот, А.Н. Островскому (скульптор Н.А. Андреев).

Газета «Вечерние известия Московского совета рабочих и красноармейских депутатов» 9 ноября 1918 года сообщала: «7 ноября, в пять часов дня, на Цветном бульваре был открыт памятник Достоевскому работы художника Меркурова. Памятник, сделанный из гранита, является вполне законченным художественным произведением. Он изображает писателя в стоячей позе в двойной человеческий рост. Скульптором внесены в изображение черты русской старинной иконописи. На сером фоне темнеющего неба, перед оголенными ветвями деревьев вся композиция производит сильное впечатление... На том же бульваре, несколько поодаль от Достоевского, воздвигнута статуя “Человеческая мысль”, или, как ее называют многие, “Рабочий-мыслитель” — оригинальная и прекрасная работа Меркурова. Монумент изображает бюст глубоко и напряженно думающего человека».

Только одна скульптура, поставленная в 20-е годы революционеру, продолжает жить — памятник В.В. Воровскому (скульптор М.И. Кац), открытый 11 мая 1924 года на площади Воровского, перед зданием, в котором тогда размещался Наркомат иностранных дел. Но если бы советский дипломат, запечатленный, подобно Карлу Марксу, в бронзе, явился с того света в Москву, он бы, наверное, увидев такое, тоже «бюсту плюнул в самый лик».

Истинным, хотя и без особого блеска, произведением монументального искусства стал обелиск Советской конституции (скульптор Н.А. Андреев), воздвигнутый в ноябре 1918 года на месте разрушенного памятника Скобелеву на Советской площади (ныне на его месте возвышается памятник Юрию Долгорукому на Тверской площади). В 1919 году в композицию обелиска была включена предусмотренная проектом статуя Свободы. Справочники хотят убедить нас, что Андреев «взял за основу античные образцы», «многие исследователи отмечали сходство андреевской статуи Свободы с Никой Самофракийской». Однако старейший советский конферансье А.Г. Алексеев опровергает это мнение: «Вот эту женщину Андреев лепил с нашей актрисы — Евгении Алексеевны Хованской. Женя Хованская была актрисой “Кривого зеркала”, потом “Летучей мыши”, потом у нас в Театре сатиры, потом в Московском Художественном театре, и везде блестяще танцевала».

Газета «Вечерние известия Московского совета рабочих и красноармейских депутатов» 30 июня 1918 года сообщала: «Обелиск, воздвигнутый в честь Октябрьской революции и освобожденный ныне от лесов, представляет собой красивое сооружение. Формы его, в Октябрьскую годовщину едва намеченные, получили интересное гармоническое развитие. Новостью является на фасаде обелиска сильная женская символическая фигура в патетической форме. Здесь же нечто вроде ниши-трибуны для произнесения речей».

Ленинский план «монументальной пропаганды» потерпел крах, и наступил новый период, когда Москву заполонили памятниками Ленину и Сталину.

Газета «Московская деревня» 23 ноября 1920 года сообщала: «Государственное издательство в своих скульптурных мастерских заготовило много бюстов вождей революции. Все эти бюсты рассчитаны главным образом на украшение “Ленинских уголков” в деревенских избах-читальнях».

В октябре 1922 года Совнарком принял постановление о выпуске новых денег, которые предполагалось украсить эмблемами труда. И.Д. Шадру предложили воплотить эту идею в скульптурных произведениях, которые затем могли бы быть воспроизведены на денежных знаках. Им были исполнены бюсты «Красноармеец», «Крестьянин» и полуфигурная статуя «Сеятель». «Денежные мужики», как их называл сам скульптор, были приняты. «Сеятеля» стали печатать на деньгах, почтовых марках, облигациях.

Одним из лучших скульптурных произведений, посвященных историко-революционной теме, стала работа Шадра 1927 года «Булыжник — оружие пролетариата».

Открыт 4 ноября 1923 года памятник К.А. Тимирязеву на Тверском бульваре, около площади Никитских Ворот (скульптор С.Д. Меркуров, архитектор Д.П. Осипов).

Газета «Известия ЦИК» сообщала: «День 4 ноября был ознаменован в Москве торжеством союза науки и труда. У Никитских Ворот, в конце Тверского бульвара, был открыт памятник революционеру-бойцу и ученому... Торжество, несмотря на пасмурную погоду, привлекло множество депутаций ученых и учебных учреждений и организаций и несколько тысяч отдельных граждан, главным образом преподавателей и слушателей высших учебных заведений. К подножию затянутого холстом памятника собрались преподаватели различных рабочих организаций, ведомств и учреждений с венками, члены президиума Моссовета, профессора, группы детей школ, носящих имя К.А. Тимирязева, и др. Под звуки “Интернационала” с памятника, представляющего собой высеченную из целой глыбы гранита фигуру покойного К.А. Тимирязева во весь рост, спала пелена... От имени Наркомзёма выступил с приветствием тов. Месяцев».

В 1926 году было основано Общество русских скульпторов (ОРС), в которое вошли Н.А. Андреев, А.С. Голубкина, И.Д. Шадр и другие. Оно просуществовало до 1932 года.

На площади Свердлова, у Малого театра, 27 мая 1929 года, в 12 часов дня состоялось открытие памятника русскому драматургу А.Н. Островскому (скульптор Н.А. Андреев, архитектор И.П. Машков).

В московском Саду имени Баумана 15 мая 1931 года открыли памятник Н.Э. Бауману (скульптор И.А. Менделевич). 31 октября 1931 года памятник Н.Э. Бауману (скульптор Б.Д. Королёв) открыли на Бауманской площади.

Газета «Вечерняя Москва» 2 ноября 1934 года сообщала: «Памятник первопечатнику Ивану Федорову установлен на новом месте, недалеко от Третьяковских ворот — там, где раньше находилась Китайгородская стена».

В Музее изобразительных искусств 28 июня 1935 года открылась выставка работ скульпторов. Художник Е.Е. Лансере (старший) записывает: «На первом месте Мухина с красивейшим памятником сыну Горького. Очень красив мраморный торс женщины (впрочем, есть и ноги, нет головы и рук), бюсты, фонтан менее — слишком модернист, а отдельная фигурка — татарка — очень хороша».

В 1936–1939 годах в Москве было поставлено несколько памятников И.В. Сталину: на ВСХВ, Московском автомобильном заводе имени Сталина, в Измайловском парке, перед Третьяковской галереей. Все они были выполнены известным скульптором С.Д. Меркуровым. Им же в неизменном сотрудничестве с архитектором И.А. Французом был в 1940 году создан один из лучших памятников В.И. Ленину, размещенный в глубине сквера на Советской площади (ныне Тверская площадь), перед зданием Центрального партийного архива.

Наибольшее значение для развития советской скульптуры в предвоенные годы имела полная динамики группа «Рабочий и колхозница» В.И. Мухиной высотой 25 метров, исполненная из нержавеющей хромоникелевой стали для советского павильона на Всемирной выставке 1937 года в Париже. При перевозке из Парижа в Москву эта скульптурная композиция получила серьезные повреждения, но затем была изготовлена вновь и в 1939 году установлена на постаменте перед Северным входом на Всесоюзную сельскохозяйственную выставку.

Продолжение следует.