Пятая колонка

Юрий Козлов

Враждебный портной

У этого писателя в литературных кругах репутация интеллектуала, хотя он убедительно доказал, что умеет писать не только умную, но и динамичную прозу. Какое-то количество лет назад большое впечатление на читающую публику произвел его стремительный и яркий текст под названием «Геополитический романс». Вот и роман «Враждебный портной» начинается стремительно, неожиданно. Прямо с возгласа «Стой!». Автор начинает без экспозиций, без подходов и подъездов, главный герой брошен как в прорубь в центр странного, загадочного, мистического эпизода. С ним, ничем не примечательным пенсионером по фамилии Каргин, заговаривает манекен, стоящий витрине. В первый момент Каргину кажется, что с ним заговаривает памятник Лермонтову – действие начинается именно там, у метро «Красные ворота», на тот момент станция носила название «Лермонтовская».

Нет, дальше сюжет не развивается прямолинейно, как можно было бы ожидать, просто потому что автор не ставил перед собой такой задачи. Сюжет наоборот напоминает скорее арабесочный рисунок, плетение сюжетных линий, свободное путешествие по судьбам и временам, по городам и странам. От гражданской войны до наших дней, и от Ленинграда (Санкт-Петербурга) до иранской границы и Астрахани.

Перед нами история страны и переплетающаяся с ней история семьи.

Роман густо населен, и к описанию каждого персонажа Ю. Козлов подходит ответственно, никого он не бросит без должного количества авторского внимания, не отделается простым упоминанием, всегда сделает хоть небольшой набросок характера.

Особенно ему удаются характеры женщин. Достаточно назвать хотя бы Надю, возлюбленную-подчиненную Каргина, очень рельефно и убедительно данный характер, истинная представительница своего торгового племени, выписанная без снисхождения, но и без брезгливости. И Ираида Порфирьевна, тоже личность приметная, но совсем в другом роде.

Надо заметить, что еще является сильной стороной Козлова – он хорошо описывает вещество, будь то многочисленные носильные вещи (главный герой торговец, и поэтому это важно), или батон в первом абзаце романа с которым раздраженно возится ворона. Люди живут среди вещей, и вещам этим надо уделять достаточное внимание, не чрезмерное, но все же немалое, чтобы выстроить с ними правильные отношения.

Конечно, главной проблемой любого произведения, является характер главного героя. Если он рожден, зажил своей жизнью, то роман состоялся. Мне приходилось беседовать с людьми, которые отлично знали Обломова, но путались, кто же его придумал. И это говорит о том, что Гончаров все же большой молодец.

Для предъявления главного персонажа Юрий Козлов придумывает довольно сложную сюжетную схему. Это легко пояснить цитатой. «И еще одна – совершенно нелепая – мысль посетила Каргина о каких-то п а р а л л е л ь н ы х м и р а х и п а р а л л е л ь н ы х л ю д я х , в отличие от параллельных линий, очень даже пересекающихся, элементарно восполняющих, дополняющих, а иногда и з а м е н я ю щ и х друг друга в этих мирах». Идея красивая, сложная в воплощении. У главного героя появляется метафизический двойник, или можно сказать, главный герой раздваивается, оставаясь при этом единым образным организмом. Сказать, что автор с этой задачей не вполне справился, я, разумеется, не могу. Справился. Но все же у меня, чтобы быть честным до конца, осталось смутное ощущение какой-то неудовлетворенности. Бывает, что это ощущение проходит, как чувство не вполне удовлетворенного голода, даже после вкусного обеда, надо только подождать. Что-то есть в Каргине такое, что заставляет сомневаться, что его персона заслуживает такого обильного внимания. Постамент великоват для статуи. Правда, можно посмотреть с другой стороны, возможно, он так прост, что лучшим образом подходит на роль зеркала, в котором отражаются люди, вещи и времена… В целом, роман безусловная авторская удача.