Пятая колонка

Алексей Варламов

Мысленный волк

В последние годы раздавались с разных сторон голоса, что, мол, Алексей Варламов пишет интересные, хорошие, даже образцовые биографии разных исторических личностей, но не слишком ли далеко он зашел по этой, все же довольно-таки специфической литературной дорожке. Ведь был же, мы помним, замечательный романист-прозаик, все знаем и «Лоха» и  тончайшую повесть «Рождение». «Мысленный волк» это отнюдь не мысленный ответ всем тем, кто может быть, даже с легкой радостью сожалел о том, что Варламов  отдаляется от сугубо прозаической деятельности.

Мы получили новый роман прозаика Алексея Варламова. Очень важно правильно понять жанр произведения.  Раньше всего и обязательно следует сказать, что это роман не исторический, хотя он просто переполнен историческими персонажами, и посвящен в высшей степени «историческому» периоду нашей отечественной истории. Действие открывается летом 1914, и завершается зимой 1918 года. Я в свое время провел целый круглый стол, одной из целей которого была попытка разделить два очень тесно иной раз сходящихся понятия: роман и исторический роман. Так уж сложилось у нас, что термин «исторический роман» окрашен отчасти негативно,  мы смотрим на него как бы снисходительно. Если у автора не получилось написать просто талантливый текст его,  можно обозвать историческим романом. «Исторические романисты» сами до некоторой степени виноваты в том, что  на них смотрят часто без священного трепета. Они, авторы, почти всегда настаивают на той или иной версии исторического события, что легло в основу их сочинения. Собственно говоря, целью таких трудов является участие в историософском споре, прозаический текст в таком случае  всего лишь иллюстрация в столкновении научных идей.

Настоящий прозаик решает несколько иные задачи, пытается создать художественный образ, а образ, как известно со времен Гегеля и повторившего эту мысль Белинского,  дает человеку возможность непосредственного созерцания истины. 

Мне кажется, что Алексей Варламов мог бы согласиться и с Гегелем, и с Белинским, по крайней мере, чтение его романа наводит на мысль об этом.

Особенно убедительно об этом свидетельствует примененный автором прием: он, имея все права на то, чтобы в компанию своих персонажей ввести реально существовавших людей, и никто бы ему слова не сказал по этому поводу, умело и изящно маскирует их. Читатель лишь иногда, да и то не всегда со стопроцентной уверенностью может сказать – вот это иеромонах Илиодор, это Розанов, это Пришвин. И дело тут  не в авторской сдержанности, и не в любви к литературным играм, писателю эти персонажи нужны именно в таком виде. В таком варианте они полнее воплощают замысел.

Вообще, момент принципиального и  высокого смирения перед этой вечной загадкой, судьбой и предназначением России, очень прочувствован автором.  И вот тут надо сказать о волке. Прельщающий и пугающий зверь русского размышления: он родился в лесах нашей души, или вторгся туда? Если вторгся, то откуда и почему? Если родился, то как с этим быть? Принципиальный  момент, что волк именно мысленный, то есть все же локализуемый в области разума, а  не подсознания, как у тех же немцев с их юнгами, не говоря о Фрейдах. Говорят, мы очень похожи с ними. Но почему-то русский размышляя, успокаивается, а немец, размышляя, возбуждается.

Не знаю, правильно ли я понял: прояснив «ум собственной души» мы проблему волка имеем шанс решить. И какая жертва должна быть дана за это решение?

Интересен, если так можно, джойсовский отзвук в поэтике романа. Временами Варламов начинает демонстрировать свою собственно литературную мускулатуру – то вот вам чеховский прозаический шаг, вот бунинский, но, надо сказать на этом он не зацикливается. Показал, отложил, я не понял, зачем было сделано так? ну, так мне и надо. Да и вообще, возможно мне и почудилось это.

В целом, конечно, книга предназначенная для чтения внимательного, тогда и удовольствия гарантировано большое.