К образу православного воина

1. Ответ Ангела пустыни

Вы обманули сами себя, и вас обманули. Обманули вас те, которые представили вам Христа как слабака и слюнтяя. Читая Евангелие о милости Христа и о Его любви, они пропустили его грозные слова об этом страшном Камне — Который есть Он Сам, — а от этих слов стынет кровь в жилах. Кто нападет на Христа, тот разобьется, а на кого Он нападет, того раздавит. Он угрожает карой за неверность в любви и презрение к милости. Он есть огонь, который греет, но может и сжечь.

Св. Николай Сербский

Мы можем обратить внимание на образ православного воина, который вырисовывается из прочтения книг Священного Писания и трудов святых отцов.

Таким образом, есть возможность поставить ряд вопросов и постараться дать на них ответы. Каким должен быть православный воин? Какими качествами он должен обладать? Что ему позволено, а что недопустимо для него ни при каких обстоятельствах? Тем самым мы попробуем затронуть тему, как в практическом плане должно сочетаться православное мировоззрение и реальная жизнь православного воина.

Как известно, Новый Завет содержит несколько упоминаний о воинах и военных действиях. Для нашей темы имеет большое значение первое упоминание военнослужащих в Благой вести. Когда святой Иоанн Предтеча проповедовал крещение покаяния во оставление грехов, тогда он дал ответ представителям нескольких групп иудейского общества: вначале ответил фарисеям и саддукеям, а далее сказал, что делать простому народу, мытарям и воинам. «И спрашивал его народ: “Что же нам делать?” Он сказал им в ответ: “У кого две одежды, тот дай неимущему, и у кого есть пища, делай то же”. Пришли и мытари креститься, и сказали ему: “Учитель! Что нам делать?” Он отвечал им: “Ничего не требуйте более определенного вам”. Спрашивали его также и воины: “А нам что делать?” И сказал им: “Никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованьем”» (Лк. 3, 10–14). В то время ожидание Мессии было всеобщим. Чем тяжелее и тревожнее была жизнь иудейского общества, тем напряженнее люди ждали помощи свыше, облекая свои чаяния в мечту о приходе Спасителя, который избавит от всех проблем — начиная от насущных бытовых и заканчивая установлением мировой политической гегемонии Израиля.

Воины также откликнулись на призыв Ангела пустыни к покаянию. Причем покаяние фарисеев с саддукеями и воинов, если можно так сказать, было разного «качества». К первым были обращены гневные слова последнего пророка: «Увидев же Иоанн многих фарисеев и саддукеев, идущих к нему креститься, сказал им: “Порождения ехиднины! Кто внушил вам бежать от будущего гнева?”» (Мф. 3, 7). Покаяние — перемена ума, это осознание человеком греховности своей жизни и желание измениться к лучшему. Очевидно, что гордым очень сложно переродиться, сотворив плод, достойный покаяния: «запретилъ еси гордымъ: прокляти уклоняющiися от заповѣдiй твоихъ» (Пс. 118, 21). Можно предположить, что образованные фарисеи и саддукеи на самом деле пришли к Иоанну не каяться, а увидеть, не является ли он тем самым долгожданным вождем иудеев, кто доставит им власть над миром. А простые благочестивые воины смогли переменить свой ум. То есть эти воины в духовном плане оказались выше представителей «партии власти» саддукеев и «обрядоверов»-фарисеев — «элиты» иудейского общества того времени. Обратим внимание на вопрос, который последовательно задавали Крестителю народ, мытари и воины: «что нам делать?» Перемена ума обязательно подразумевает действия, противоположные предыдущим греховным. Не достаточно ограничиться пониманием того, что ты жил неправильно, необходимо предпринять действенные шаги, подтверждающие «смену курса».

Ответ Иоанна Крестителя содержит три составляющие: «Никого не обижайте, не клевещите и довольствуйтесь своим жалованьем». Прежде чем рассмотрим ответ пророка более детально, обратим внимание на следующее. Своим ответом пророк фактически дает нам необходимый минимум на пути спасения. Кому именно? Широкому кругу людей, так как «народ», «мытари» — то есть налоговики, таможенники, судебные приставы и «воины» — работники силовых структур и составляют значительную и большую часть общества, как в древние времена, так и сейчас. Вот как пишет об этом блаженный Феофилакт Болгарский: «Смотри, как Иоанн простой класс народа, как незлобивых, убеждает делать нечто доброе, то есть уделять другим, а мытарей и воинов — удерживаться от зла. Ибо сии не были еще способны, не могли совершать что-нибудь доброе, а им достаточно было — не делать зла» (https://avs75.ru/Luka-glava-3.html). «Не были еще способны». Очень точные слова святого Феофилакта. Ко времени проповеди Иоанна Крестителя различные служащие, в том числе и воины, понимали греховность своей жизни и необходимость ее изменения. Так как они еще не были способны делать доброе, то им предлагалось, в качестве необходимой и начальной меры, не делать злого. А может, воинам вообще достаточно выполнять сказанное Предтечей Господа и нет необходимости в чем-то еще? Оказывается, недостаточно, так как, только воздерживаясь от зла, даже удержаться на этом уровне не получится. Вспомним, что сказал Господь Бог Каину: «Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? А если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним» (Быт. 4, 7). Другими словами, «нижний предел» в необходимом поведении дан, но соблюдать только запретительные предписания недостаточно. О том, что еще должны делать воины, кроме сказанного Крестителем Господа, мы будем говорить в дальнейшем, а теперь перейдем к самому ответу Ангела пустыни.

Начнем с его первой части: «Никого не обижайте». Казалось бы, как может «никого не обижать» воин, человек с оружием, который должен сражаться с врагами и этих врагов не то что «обижать», а — в случае их сопротивления — уничтожить? Очевидно, что речь идет не о врагах воина в соответствии с его легальным статусом защитника и повеление «не обижать» относится не к вражеским воинам или мятежникам, а к мирным людям, к «гражданским». Практика того времени, да и любого времени, изобилует насилием со стороны «человека с оружием» по отношению к тем, у кого этого оружия нет. И поэтому Иоанн указывает воинам на недопустимость подобного «порядка вещей». «Война сама себя кормит», «война кормит войну» — эти «респектабельные» словосочетания на самом деле прикрывают кровавое «Vaevictis» (Горе побежденным), ситуацию, в которой побежденные должны быть готовы к любому трагическому для них развитию событий. Издевательства и насилия над беззащитными со стороны военных, безусловно, являются злом, которое ничем нельзя покрыть или оправдать. И Креститель Господа обращает внимание вооруженных людей на недопустимость искушения, которое дает оружие, — применить его не по назначению. Через много веков один православный воин и полководец в своей работе, направленной на обучение военнослужащих, скажет буквально следующее: «Обывателя не обижайте, он наш кормилец. Солдат не разбойник». Александр Суворов не считал веру «личным делом каждого», он жил ею, органично применяя вероучительные положения Православия и в сфере военного искусства. Помимо важной и самой по себе установки: «Ибо суд без милости не оказавшему милости; милость превозносится над судом» (Иак. 2, 13), применение зверств по отношению к гражданским имеет также практическое значение, непосредственно сказываясь на ходе войны и часто приводя сторону насильника к поражению. Что опять же отсылает нас к духовному «закону правды Божией», по словам св. Феофана Затворника.

Вторая составляющая ответа Иоанна Крестителя воинам звучит так: «Не клевещите». Клеветать это: «клеветать на кого, клеветывать, обносить кого, оговорить, наговаривать, злоречить, чернить, обвинять напрасно» (Толковый словарь Даля В.И. https://azbyka.ru/otechnik/Spravochniki/tolkovyj-slovar-zhivogo-velikorusskogo-jazyka-v-i-dalja-bukva-k/844). Что имеется в виду под запрещением воинам клеветать? Необходимо помнить, что речь идет о людях, находящихся на государственной службе. Вначале воинам было сказано о недопустимости неправомерного использования оружия. Теперь о том, чтобы они не измышляли ложных обвинений с целью вымогательства, что, очевидно, было обычной практикой и в то время. Кроме того, слово «клевета» означает еще и злоречие, то есть произнесение злых слов. Словесная скверна — это бич нашего времени. «Я не ругаюсь матом, я им разговариваю» — к сожалению, такая бравада стала обиходной. Нечисть грязных слов сопровождает нас повсюду: на улице, в школах, вузах, с экранов телевизоров и так далее. В  наибольшей степени этим тяжелым недугом поражены Вооруженные Силы. В социальных сетях распространяется байка о преимуществе мата, который якобы служит для ускорения приказов и команд в военное время. Как пишут в редакции издания Свято-Троицкой Сергиевой лавры «Правда о русском мате»: «В наше время русский человек, прежде побеждавший врагов во славу Божию молитвой и крестным знамением, променял их на иное, противоположное оружие — крепкое словцо» (Епископ Митрофан (Баданин). Правда о русском мате. Сергиев Посад: Свято-Троицкая Сергиева лавра, 2016. С. 3). Приведем два примера, где слово послужило ко спасению людей. «Воины так называемого Мелитинского легиона с верой, которая с того времени и доныне поддерживала их в сражениях с неприятелем, опустились, по нашему молитвенному обыкновению, на колени и обратились с мольбой к Богу. Зрелище для врагов было удивительное, но то, что, по рассказу, постигло их тут же, было еще удивительнее: страшная гроза обратила врагов в бегство и погубила их; ливень, хлынувший на воззвавших к Богу, восстановил силы всего войска, бывшего на краю гибели» (Евсевий Памфил. Церковная история. М.: Православный Свято-Тихоновский университет, 2016. С. 210). Второй пример относится к событиям первой Чеченской кампании, когда в 1994 году небольшая группа солдат российской армии оказалась в окружении и готовилась к прорыву, практически без шансов на успех: «Все приготовились к этому броску в вечность. Вокруг нас враг непрестанно голосил свои заклинания: “Аллах акбар!”, давя на психику и пытаясь парализовать волю. И тут мы как-то разом решили, что будем кричать наше русское: “Христос воскресе!” Это было странное, подсказанное извне решение. Не секрет, что во всех крайних, предельных ситуациях войны мы обычно орали диким, яростным матом. А тут вдруг совсем противоположное — святое: “Христос воскресе!” И эти удивительные слова, едва мы их произнесли, неожиданно лишили нас страха» (Епископ Митрофан (Баданин). Правда о русском мате. С. 9, 10). Две ситуации, разделенные во времени более чем тысячелетием, связывает отношение к слову. Люди, воины, находясь у порога смерти, не оскверняют себя руганью, а, наоборот, обращаются к Господу Богу со словами молитвы. Поистине: «Смерть и животъ въ руцѣ¢ языка: удержавающiи же еге снѣдятъ плоды его» (Притч. 18, 21). Слово, которое не созидает благо, разрушает. Словом можно поднять дух человека, подвигнуть его на подвиг и словом же можно «убить», лишив человека душевного покоя и равновесия. «Словом Господним утверждены небеса, и Духом уст Его — всё воинство их», — говорит псалмопевец Давид, а Господь Бог так предупреждает о бережном отношении к слову: «За всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда» (Мф. 12, 36). Это повеление Спасителя относится ко всем людям, в том числе и к воинам. Отметим, что православный воин прежде всего — христианин, то есть последователь Господа Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, а уже после — воин. И к нему также в полной мере относятся повеления и указания Господа Бога, Который призвал Своих последователей подражать Себе: «Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Мф. 11, 29). Православный воин не должен сквернословить и многословить; истинно мужественное поведение не в крике, суете и раздражении. Иисусе Претихий и Начальник Тишины — так красиво, словами молитв, говорится о нашем Учителе в созданной Им Православной Церкви. Настоящее мужество явил наш Господь Иисус Христос, Который мог умолить Отца Своего Небесного и получить от него больше, чем 12 легионов ангелов, но Который безропотно взошел на крест за наши грехи. Отдал Свою безгрешную и бесценную жизнь за наши — грешные и сказал, что «нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13).

«Довольствуйтесь своим жалованьем» — этими словами завершается ответ Предтечи воинам. Возможно, это сказано потому, что содержание воинов и так ложилось тяжким бременем на народ, поэтому святой Иоанн Креститель убеждает людей с оружием не вымогать у «гражданских» дополнительного источника дохода. Кроме того, грабежи и мародерства сопровождают войну, были и являются одними из ее проявлений. Но... Мы помним поход Аврама, спасающего своего племянника с риском для жизни. Единственное, что брали его воины, ведя рейдовые боевые действия в чужой земле, так это продукты питания, и то это происходило по причине невозможности вести за собой обозы с продовольствием. В результате той войны Аврам не только освободил своего племянника, но и спас из плена большое количество местных жителей, что, конечно, превосходит вынужденное присвоение какого-то количества их продуктов. Также Аврам по завершении этой военной кампании отказался от любых форм вознаграждения, отметив, что ему пришлось для пропитания своего подразделения воспользоваться плодами той земли. Много веков спустя, во время Швейцарского похода, измученная армия Суворова, ведя боевые действия и продвигаясь в крайне сложных условиях горной местности, не грабила местных, платя им за продовольствие, постой и фураж. Поведение русских солдат во время заграничных походов русской армии в 1813–1814 годах в корне отличается от поведения солдат армии Наполеона в России. Даже этих примеров достаточно для того, чтобы понять, что и на войне можно оставаться человеком и не творить зла и преступлений.


2. Умирать за других

Мы, сам-друг, над степью в полночь стали:

Не вернуться, не взглянуть назад.

За Непрядвой лебеди кричали,

И опять, опять они кричат...

На пути — горючий белый камень.

За рекой — поганая орда.

Светлый стяг над нашими полками

Не взыграет больше никогда.

И, к земле склонившись головою,

Говорит мне друг: «Остри свой меч,

Чтоб недаром биться с татарвою,

За святое дело мертвым лечь!»

(А.А. Блок. «На поле Куликовом»)

Три составляющие ответа Иоанна Крестителя воинам: «Не обижайте, не клевещите, не обогащайтесь неправедно» призваны оградить последних от искушений: неправомерного применения оружия, клеветы и неправедного обогащения. Чтобы показать нам, насколько важно бороться с искушениями, и научить нас, как преодолевать козни дьявола, Господь наш Иисус Христос позволил быть Самому искушаемому чревоугодием, чудом и человекопоклонством — тремя страстями, этими «узами мира», по словам преподобного Симеона Нового Богослова. Причем искушение Спасителя в пустыне происходило по прошествии недолгого времени после ответа Иоанна Крестителя воинам.

Что не должен делать православный воин, мы узнали. А что он может и должен делать? Герой одного кинофильма, офицер спецназа, вот так очень точно выражает эту важную тему: «Помнишь, ты говорил, чего нам нельзя? А я тебе скажу, чего нам можно. Нам, Санька, за других умирать можно» (художественный фильм «Грозовые ворота»). «Умирать за других» — это православный принцип.

Рассмотрим, почему это так. Основа всех принципиальных положений в Православии — Сам Господь Бог Иисус Христос. Более того, Создатель является основополагающим первопринципом всей христианской жизни, в том числе и ее военной составляющей. Это, например, прекрасно понимал воин Христов — Александр Суворов, говоривший: «Бог наш генерал. Он нас водит. От него победа!» Господь Бог Иисус Христос отдал Свою жизнь за нас. Поведение православного воина — это подражание Христу, призывающему поступать как Он. Другими словами, православный воин, идя сражаться за свою веру, земное Отечество, родных и близких, в первую очередь идет умирать. Не убивать, а умирать, умирать за... Это его основная задача и цель. Да, Господь может сохранить ему жизнь, но мотивация православного воина должна быть именно таковой — в случае необходимости отдать свою жизнь за ближнего. В случае необходимости. то есть задача участия православного воина в бою — победа над врагом, а не смерть как таковая. Он должен хорошо и максимально эффективно делать свое дело — сражаться. «Умереть за» относится к его мотивации. По словам протоиерея Михаила Васильева по поводу празднования Дня защитника Отечества — 23 февраля: «В этом смысле для меня лично совершенно не важно, как в то или иное время называлась наша армия — русской, императорской, советской или российской. Важно, что принципы, которые являл человек в этом служении, всегда были одними и теми же, а именно — полагать душу свою за други своя. Русский человек испокон веков на войну шел не убивать, а умирать. Именно так к нему мы и относимся — как к защитнику, который умирает за плохих и за хороших, за добрых и злых. Умирает не по собственной воле, а по послушанию, то есть по приказу. Выполняет ту задачу, смысл которой до конца не осознает, но делает это, именно жертвуя собой ради любви к тем, кто ему дорог, кто остался дома, надеясь, что своей смертью, своим самопожертвованием он поможет им. Не всегда эти надежды оправдывались, но тем не менее нельзя себе представить, что любой бы из нас физически существовал, если бы не было Победы в Великой Отечественной войне» (http://ruskline.ru/news_rl/2011/02/23/otmena_etogo_prazdnika_budet_oskorbleniem_mnogih_nashih_prihozhan/).

Возможно, не все из православных бойцов понимают глубинное значение своего воинского предназначения, но, например, многовековая история русского самопожертвования на полях сражений говорит нам о том, что такое понимание не является случайным или эпизодическим. Может быть, именно по причине того, что добровольно жертвовать собой, ведя боевые действия, — это фактически одна из русских традиций, неразрывно связанная с исторической памятью народа, никогда не предпринималось попыток как-то кодифицировать русскую героику и создать что-то подобное кодексу бусидо. Таких попыток нет именно по причине религиозного характера действия русского воина на войне — смирение и классификация своего самопожертвования именно как должного не позволяет чрезвычайно высоко превозносить свои, безусловно, выдающиеся достижения. Если рассмотреть популярные русские песни: «Не для меня придет весна...», «Черный ворон», «Любо, братцы, любо!..», «Варяг», «Прощание славянки» и ряд других, то и тут мы можем увидеть «спокойное», без аффектов, отношение к смерти на поле боя, что в очередной раз подтверждает вышесказанное.

«Сами себя и друг друга и всю жизнь нашу Христу Богу предадим» (Божественная литургия святого отца нашего Иоанна Златоуста. https://azbyka.ru/bogosluzhenie/slugebnik/slug04.shtml) — вот еще один православный принцип, «обнимающий» собою все наше потенциально должное поведение, в том числе и в военной сфере. Заповедь Господа Бога Иисуса Христа возлюбить ближнего своего является основой идеи противления злу силой. Именно эта заповедь и любовь Спасителя к людям, любовь до собственной смерти, и дает православному воину основание и пример, как надо себя вести на войне.

Известный военный принцип «делай как я» был и ранее принятия нашими предками истинной веры, война по определению подразумевает проявление лидерских качеств, но именно христианство внесло в него новый, более глубокий смысл.

«Делай как я!» в языческое время на войне означает быть мужественным, стремиться добывать воинскую славу, быть страшным для врагов, беспощадно их истребляя. Такие «киборги» и «терминаторы» — «исполины» на церковнославянском — упоминаются в Священном Писании: «Не должны ли и они лежать с павшими героями необрезанными, которые с воинским оружием своим сошли в преисподнюю и мечи свои положили себе под головы, и осталось беззаконие их на костях их, потому что они, как сильные, были ужасом на земле живых» (Иез. 32, 27).

«Делай как я» для православного воина на войне означает по-прежнему быть мужественным, но, кроме того, проявлять милосердие к проигравшим и пленным врагам и, главное, быть готовым отдать самое ценное, что у него есть, — свою жизнь «за други своя».

Подражание Господу Богу и Спасителю нашему Иисусу Христу проявляется в православном воинстве и в ситуации непосредственно перед сражением с врагом. В Гефсиманском саду Господь Бог и Спаситель Иисус Христос, перед Своими муками и крестной смертью, скорбел и тужил по Своему человечеству, обращаясь в молитве к Отцу Небесному с просьбой пронести мимо чашу смертную, выражая при этом полное смирение перед Его волей: «И, отойдя немного, пал на лице Свое, молился и говорил: “Отче Мой! Если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты”» (Мф. 26, 39). Возможная гибель на поле боя, безусловно, страшит, нет людей, которые не боятся смерти, по-разному пытаясь преодолеть страх перед ней. Православные воины, так же как и все люди, опасаясь возможной гибели, молятся перед боем, готовясь достойно принять волю Божию. «Когда наступила глубокая ночь, Дмитрий Волынец, взяв с собою великого князя только, выехал на поле Куликово и, став между двумя войсками и поворотясь на татарскую сторону, услышал стук громкий, и клики, и вопль, будто торжища сходятся, будто город строится, будто гром великий гремит; с тылу же войска татарского волки воют грозно весьма, по правой стороне войска татарского вороны кличут и гомон птичий, громкий очень, а в полевой стороне будто горы шатаются — гром страшный, по реке же Непрядве гуси и лебеди крыльями плещут, небывалую грозу предвещая. И сказал князь великий Дмитрию Волынцу: “Слышим, брат, — гроза страшная очень”, — и ответил Волынец: “Призывай, княже, Бога на помощь!” И повернулся он к войску русскому — и была тишина великая» (Сказание о Мамаевом побоище. http://www.bookol.ru/starinnoe/drevnerusskaya_literatura/170283/fulltext.htm). Галина Калинина пишет: «Мы помним, что на стороне татар был слышен шум, крики, гомон. Татары предвкушали победу и веселились. А на русской стороне была гробовая тишина. Русские готовились к бою, исповедовались, читали молитвы и в благоговении проводили, может быть, последний вечер в своей жизни. И вот эта странная, непривычная для других народов традиция была жива всегда» (Калинина Г. За други своя: Повесть о святом благоверном князе Димитрии Донском и Куликовской битве. М.: Лепта Книга; Тула: Тульская епархия, 2010. С. 165).

Опять над полем Куликовым

Взошла и расточилась мгла,

И, словно облаком суровым,

Грядущий день заволокла.

За тишиною непробудной,

За разливающейся мглой

Не слышно грома битвы чудной,

Не видно молньи боевой.

Но узнаю тебя, начало

Высоких и мятежных дней!

Над вражьим станом, как бывало,

И плеск и трубы лебедей.

Не может сердце жить покоем,

Недаром тучи собрались.

Доспех тяжел, как перед боем.

Теперь твой час настал. — Молись!

(А.А. Блок. «На поле Куликовом»)

И еще из нашего поэтического наследия:

Прилег вздремнуть я у лафета,

И слышно было до рассвета,

Как ликовал француз,

Но тих был наш бивак открытый:

Кто кивер чистил весь избитый,

Кто штык точил, ворча сердито,

Кусая длинный ус.

(М.Ю. Лермонтов. «Бородино»)

Как говорил Вадим Кожинов, «тем, кто берется писать о русской истории, стоит знать проникновенную русскую поэзию» (http://kozhinov.voskres.ru/hist2/glava1.htm). Михаил Лермонтов не придумал о тишине перед битвой в русском стане, его дядя, артиллерийский офицер, был непосредственным участником Бородинской битвы. Есть свидетельства участников Курской битвы Великой Отечественной войны, которые отмечали, что в ночь с 4 на 5 июля 1943 года, перед началом грандиозного сражения, когда наши и немцы изготовились к битве, в русском стане царила поразительная тишина... Несмотря на смутное время революций, Гражданской войны и борьбы против Церкви Христовой, русская душа хранила православные традиции, в том числе и воинского поведения перед боем.







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0