Судьба нумизмата

Наталия Дмитриевна Мельник (литературный псевдоним — Наталия Чернышова­Мельник) — профессиональный журналист, редактор и литературный переводчик. Окончила факультет журналистики Ленинградского государственного университета. Литературный переводчик с английского языка. С 2012 года — старший преподаватель кафедры журналистики Санкт-Петербургского университета сервиса и экономики.
Автор книг «Баловень судьбы: История жизни Константина Романова», «Отрекшийся от престола: Жизнь и любовь Михаила Романова», «Дягилев: опередивший время».
Член Санкт­-Петербургского Союза журналистов.
Живет в Санкт­Петербурге.

Великий князь Георгий Михайлович
 

С начала XIX века в российском обществе исподволь зрела мысль о необходимости создания государственного музея национального искусства. Фундаментом для этого были многочисленные духовные, художественные богатства, созданные талантом русских людей на протяжении столетий. «Первой ласточкой» в решении столь важного вопроса стало открытие зала русской живописи в Императорском Эрмитаже. Среди ряда произведений встречались настоящие шедевры. Но в целом это собрание даже к концу века не давало полного представления ни об истории русского изобразительного искусства, ни о современном этапе его развития. Сама жизнь требовала заполнить лакуны.

Наконец 13 (25) апреля 1895 года был издан Именной высочайший указ «Об учреждении особого установления под названиемРусский музей императора Александра III”» и «о представлении для сей цели приобретенного в казну Михайловского дворца со всеми принадлежащими к нему флигелями, службами и садом». И уже почти через три года, 7 (19) марта 1898 года, состоялось торжественное открытие музея.

Конечно же еще в самом начале, когда идея создания музея русского национального искусства только обсуждалась при дворе, возник вопрос о его руководителеуправляющем. В обширном императорском семействе сложилась традиция: ставить во главе ведущих учреждений науки и культуры Российской империи близких родственников. Ведь в большинстве своем представители правящей династии Романовых были людьми высокообразованными, верой и правдой служили царю и Отечеству.

Выбор императора Николая II пал на великого князя Георгия Михайловича. И дело не только в том, что они были близкими друзьями с детства, сохранили духовную близость и в зрелые годы. В императорской семье хорошо знали: Георгийнатура тонкая, художественная.

 

Великий князь Георгий, третий сын наместника Кавказа и Главнокомандующего кавказских войск великого князя Михаила Николаевича и великой княгини Ольги Федоровны, родился 11 (23) августа 1863 года в местечке Белый Ключ (Тетри-Цкаро), близ Тифлиса. Как и все братья «Михайловичи», Гоги (так ласково называли мальчика в семье) очень любил природу Кавказа — за величавую красоту его гор, пышную растительность, буйство красок. Все это радовало глаз и волновало душу, рождая в ней привязанность к этим местам. Не исключено, что окружавшие с младенчества красоты способствовали тяге к рисованию, стремлению отобразить на бумаге окружающий мир и населявших его людей. В свободное от занятий время мальчик часто брал в руки бумагу и краски, и рожденные в его воображении образы приобретали вполне определенные, зримые черты. Со временем Георгий все чаще стал изображать людей, радуясь, когда удавалось передать не только внешнее сходство, но и настроение, характер. Его способности к рисованию довольно рано были отмечены окружающими.

Однажды, однако, они стали причиной конфуза. Во время одного из торжественных обедов в Тифлисском дворце, где жила семья кавказского наместника, кто-то из гостей спросил у мальчика, кем он хочет стать, когда вырастет. Его младший брат Александр (Сандро) впоследствии вспоминал: «Георгий как-то робко высказал желание сделаться художником-портретистом. Его слова были встречены зловещим молчанием всех присутствующих, и Георгий понял свою ошибку только тогда, когда камер-лакей, обносивший гостей десертом, прошел с малиновым мороженым мимо его прибора».

Казалось бы, великому князю Георгию, как и всем мужчинам Романовым, с ранних лет уготована служба в армии. Любовь к искусству не должна была выходить за рамки увлечения, мешать основному делу. Поэтому когда пришло время, великий князь пополнил ряды лейб-гвардии Уланского полка, входившего в состав конно-артиллерийской бригады. Но однажды, во время учений, юный кавалерист неудачно упал с лошади и повредил колено. Травма оказалась настолько серьезной, что некоторое время он с трудом ходил, а небольшая хромота осталась до конца его дней. И хотя формально великий князь многие годы оставался в армии, надеяться на блестящую карьеру гвардейского офицера он не мог.

В некотором роде утешением для него стало страстное увлечение нумизматикой. В 1886 году, в возрасте 23 лет, великий князь публикует первый научный труд — «Описание и изображение некоторых редких монет моего собрания». Предваряет его рассказ о том, как началось увлечение, ставшее делом жизни:

«Приступая к описанию неизданных и редких монет, находящихся в моем собрании, считаю нелишним сказать несколько слов по поводу оставления моей нумизматической коллекции. Мысль составить коллекцию, ограничиваясь притом собиранием исключительно русских монет, явилась у меня в Тифлисе в конце 1877 года.

Коллекция моя возникла при следующих обстоятельствах. Первоначально приобретал я монеты поодиночке; Тифлисский армянский базар представлял если не широкое, то все-таки довольно благодарное поле для основания моей коллекции. Там мне попадались, в особенности, серебряные монеты со времен Екатерины II и до новейших...»[1]

Там же, в Тифлисе, к юноше пришла любовь. Его избранницей стала грузинская княжна Нина Чавчавадзе, родственница и тезка супруги выдающегося русского поэта и дипломата Александра Грибоедова, автора «Горя от ума». Чувства молодых людей оказались взаимными, и они с нетерпением ждали каждой новой встречи. Но их союз был заранее обречен: согласно закону русский великий князь мог сочетаться браком только с представительницей правящей династии. Нина Чавчавадзе таковой не была.

Видя страдания сына, великая княгиня Ольга Федоровна обратилась к матери девушки с предложением положить общими усилиями конец «недопустимому» роману. Чисто внешне затея удалась, однако оба любящих сердца были разбиты: и Георгий, и Нина в течение многих лет не могли совладать с душевной болью. Лишь в возрасте 37 лет оба вступили в брак.

 

В 1881 году, после гибели императора Александра II и назначения отца на должность председателя Государственного совета, у великого князя Георгия началась новая жизнь — в Санкт-Петербурге. И хотя он отчаянно скучал по Кавказу, новые люди и впечатления постепенно завладели его сердцем. Самой большой отрадой стала укрепившаяся дружба с несколькими столичными нумизматами, которые с сочувствием отнеслись к его увлечению коллекционированием монет. С особым, благоговейным вниманием он ловил каждое слово Христиана Христиановича Гиля, известного своей первоклассной коллекцией греческих монет северного побережья Черного моря и боспорских царей, содействовавшего также составлению богатейшей коллекции византийских и русских монет графом И.И. Толстым. Георгий Михайлович признавался: «Почтенный нумизмат, изучивший все более замечательные собрания русских монет, побывавший с этой целью во многих местах России и Европы, страстно преданный своему излюбленному делу, был незаменимым для меня наставником и руководителем в теоретическом и практическом изучении русской нумизматики»*.

Складывалась постепенно и личная коллекция великого князя. Если к началу 1879 года в ней насчитывалось 689 медных монет, то через год их количество достигло 1938. Прошел еще год, и молодой коллекционер уже стал обладателем 3095 монет, причем не только медных, но и золотых, платиновых, серебряных. А к 1 января 1882 года их число достигло 3600.

В 1880 году великий князь не ограничивается покупкой отдельных монет, он приобретает их целыми коллекциями. За четыре года он стал владельцем ряда ценных собраний, в том числе графа фон Гуттен-Чапского[2] — известного коллекционера и нумизмата. К тому же в нем оказалось до 900 медалей, которые положили начало новой коллекции великого князя. К моменту издания в 1886 году первого научного труда у него насчитывалось уже до двух тысяч экземпляров медалей.

Молодой коллекционер, задумывая издание первой работы, сразу же решил, что она будет продолжена. Его цель — полное обозрение послепетровской нумизматики по годам. Отдавая отчет в том, что подобное издание потребует много времени и труда, он решил начать с публикации новейших монет, постепенно переходя к изданию старейших. Его коллекция, уже занявшая видное место в ряду первоклассных отечественных собраний, вполне позволяла это сделать. К тому же Георгий Михайлович продолжал заниматься собиранием раритетов. Поэтому в каждом новом выпуске своего труда он собирался делиться с людьми, интересующимися нумизматикой, сведениями о наиболее важных своих приобретениях. Кстати, все описанные им в первом выпуске монеты были очень редкими, некоторые из них существовали в единственном экземпляре. Работа получила высокую оценку многих авторитетных специалистов.

В последующие годы великий князь Георгий Михайлович подготовил и издал ряд трудов, не потерявших научного значения и в наши дни. Главный из них — 15-томный свод по истории денежного обращения в Российской империи «Корпус русских монет XVIII–XIX веков». В 1888 году по инициативе и при непосредственной поддержке великого князя было создано Московское нумизматическое общество, членами которого стали все известные отечественные коллекционеры и нумизматы.

 

Став первым управляющим Русского музея императора Александра III, Георгий Михайлович в течение двадцати двух лет пребывания на этой должности продолжал отдавать все свои знания и опыт для увеличения любимой нумизматической коллекции. Благодаря его усилиям она постепенно пополнилась такими отдельными редкими монетами, как, например, константиновские рубли, а также рядом полных коллекций.

Конечно, неверно утверждать, что становление музея русского национального искусства проходило без всяких затруднений. Прежде всего нужно было привести в порядок обветшавший Михайловский дворец. Литератор А.В. Половцов так описывает первые шаги, сделанные в этом направлении: «Работы предстояло видимо-невидимо, а денег было мало. Требовалось заменить отопление обыкновенное водяным, устроить вентиляцию, водопроводную сеть, заменить дерево несгораемыми материалами, увеличить количество света и распределить его наиболее выгодным образом, наконец, произвести тысячи капитальных реставрационных работ с целью приспособить разрушавшееся здание дворца к потребностям музея»*. Августейший управляющий занимался отнюдь не только вопросами искусства, но и чисто бытовыми. Причем выполнял возложенные на него многочисленные обязанности вполне успешно. Это дало основание писателю и поэту К.Случевскому, автору первого, крохотного путеводителя по музею (всего 14 страниц), изданного отдельным оттиском «Правительственного вестника» за 1898 год (№ 85), написать: «Многого, очень многого еще нет в возникающем музее, но это многое рано или поздно будет в нем. Каталоги, составленные наскоро, будут вскоре заменены другими, с биографиями художников и историями картин. Недалеко то время, когда пустующих стен в музее останется мало и русское искусство найдет такой центр, к которому когда-нибудь придет все главное, истинно ценное и характерное. Красота здания, гармония окраски и орнаментовки, добросовестность и точность работ, до мебели, дверей, тамбуров и пр. включительно, — все это способствует общему впечатлению, и бесценная сокровищница русского искусства — поистине прелестна уже и теперь»[3].

Все сотрудники музея — а среди них было много уважаемых деятелей искусства — с симпатией и большим уважением относились к великому князю Георгию Михайловичу. По свидетельству директора Императорского Эрмитажа и товарища управляющего Русским музеем графа Д.И. Толстого, «это был очень милый и отзывчивый и добрый человек, всегда готовый прийти всякому на помощь и за всякого хлопотать». К тому же, прекрасно разбираясь в живописи, Георгий Михайлович принимал самое непосредственное участие в создании и пополнении коллекций музея. В 1909 году великий князь подарил ему собственную нумизматическую коллекцию, которую неоднократно использовали в исследовательской работе многие известные русские ученые.

 

Родственники не раз советовали Георгию Михайловичу создать семью. К тому же он словно создан был для тихой, мирной семейной жизни. Наконец в 1900 году великий князь посватался к греческой принцессе Марии (1876–1940), младшей дочери короля Греции Георга I и королевы Ольги Константиновны. Однако Марию предложение руки и сердца вовсе не обрадовало: она любила другого. Но поскольку ее избранник был незнатного рода, согласилась на брак.

30 марта на острове Корфу сыграли пышную свадьбу. Вскоре молодожены переехали в Санкт-Петербург. Отношения между супругами, хоть и не испытывавшими пылких чувств друг к другу, сложились ровные, уважительные. Их укрепило рождение дочерей — княжон императорской крови Нины (1901–1974) и Ксении (1903–1965). Согласно утверждению графа Д.И. Толстого, все помыслы великого князя «главным образом сосредоточивались на его собственной семье». Все свое свободное время он проводил с домашними, не чаял души в детях.

Однако супруга, великая княгиня Мария Георгиевна, выросшая в Греции, никак не могла привыкнуть к сырому и холодному климату Санкт-Петербурга. Она все чаще болела, хандрила, чувствовала себя одинокой и заброшенной. Это беспокоило великого князя, и он решил обустроить для семьи свое крымское имение Харакс. Когда в 1907 году дворец в «английском стиле», так любимом Марией Георгиевной, был готов к приему хозяев, великая княгиня воспрянула духом: крымская земля напоминала ей родную Элладу, где прошли ее детство и юность. С тех пор Харакс полюбили все члены семьи.

Однако в 1914 году у младшей дочери Ксении начались проблемы со здоровьем. Доктор посоветовал поменять климат на более прохладный. Супруги выбрали английский курорт Херрогейт, где Мария Георгиевна уже неоднократно отдыхала с девочками. Выбор казался правильным еще и потому, что великая княгиня могла в случае необходимости рассчитывать на помощь вдовствующей королевы Александры, всегда радушно принимавшей племянницу.

В июле великий князь Георгий Михайлович провожал жену с детьми до Варшавы. Он надеялся, что вскоре они вернутся домой. Но эти надежды нарушила объявленная 1 августа Германией война. Великая княгиня рассчитывала вернуться домой с детьми на борту британского военного судна, но на это требовалось согласие короля Георга V. Когда же она его получила, корабль уже вышел в море, а затем был потоплен германской подводной лодкой. Мария Георгиевна решила больше не искушать судьбу и осталась с детьми в Англии.

В годы Первой мировой войны великий князь Георгий Михайлович, ставший генерал-адъютантом, состоял при Ставке Верховного главнокомандующего Николая II. Основной его обязанностью были регулярные поездки по фронтам с последующим составлением донесений об общем положении дел. В 1915–1916 годах он с особой миссией ездил в Японию.

 

Судьба богатейшей коллекции, как и самого Георгия Михайловича, была вполне благополучной до рокового для России 1917 года. После Февральской революции великий князь, как и другие представители высших слоев русского общества, к своему титулу, воинскому званию и многочисленным занимаемым им ранее должностям в различных общественных организациях вынужден был добавить слово «бывший». В марте он оформляет отставку по военному министерству и практически одновременно получает от Временного правительства приказ об увольнении его с должности управляющего Русским музеем.

Правда, вскоре новая власть особым постановлением подтверждает пожизненные права Георгия Михайловича Романова на распоряжение подаренной им Русскому музею нумизматической коллекцией. Они сводятся к следующему: «...дополнять, заменять предметы на лучшие по сохранности может только даритель; дирекция музея обязана следить за тем, чтобы коллекция не “распылялась”, а хранилась в том составе, в котором была подарена». Но стремительно менявшаяся жизнь постоянно вносила коррективы. Потрясения Первой мировой войны заставили Георгия Михайловича поместить бесценную коллекцию для лучшей сохранности в Петроградскую ссудную казну.

В первые дни после победы большевиков удача ему вроде бы улыбнулась. Имея на руках разрешение на выезд из страны, полученное с помощью генерала П.А. Половцова, он оказался в Финляндии. Оттуда Георгий Михайлович собирался выехать в Англию для воссоединения с семьей. Ему бы затаиться на некоторое время, переждать красный террор, который не миновал и Финляндию. В этом Георгия Михайловича убеждал приютивший его старый приятель — принц А.П. Ольденбургский, живший в то время в своем имении недалеко от Иматры, другие старые знакомые, в том числе члены жившей неподалеку семьи Бок, где он часто бывал в гостях. Мария Петровна Бок, старшая дочь убитого в 1911 году в Киеве премьер-министра П.А. Столыпина, так описывает состояние великого князя: «Он стремился соединиться со своей семьей, находившейся в Англии, но проезд через Торнео был немыслим, и великий князь выжидал, мучился и не знал, как ему поступить, но счел самым благоразумным ехать в Гельсингфорс (так раньше назывался Хельсинки. — Н.Ч.-М.) и ждать там окончания событий. Он сообщил свои планы моему мужу и советовался с ним, уговаривая ехать вместе. Муж мой отговаривал великого князя от идеи ехать в Гельсингфорс, говоря, что уже носятся слухи о Белом движении, что, вероятнее всего, двинется оно с севера и поэтому благоразумнее выжидать движения поездов по только что построенной северной железной дороге».

К сожалению, душевное состояние Георгия Михайловича было в ту пору таково, что доводам рассудка он не внял. Поддался влиянию эмоций и отправился в Гельсингфорс, где, по имеющимся у него сведениям, находился с семьей великий князь Кирилл Владимирович. Видимо, хотелось быть поближе к родственникам. Надеялся, что вместе легче переправиться в вожделенную Англию. И действительно, в одной из городских гостиниц он нашел Кирилла, его супругу и детей. Поселился там же, только этажом ниже.

В то время обычным делом была проверка документов. Матросы и солдаты местного гарнизона постоянно обходили с этой целью жилые дома и гостиницы, причем по ночам, поднимая с постели сонных людей. У Георгия Михайловича было с собой два паспорта: один поддельный, другой настоящий — для путешествий за границей.

При каждом обыске великий князь показывал фиктивный паспорт, и все до поры до времени заканчивалось благополучно. Но однажды ночью к нему в номер ввалилась целая толпа солдат, которые вели себя особенно бесцеремонно. Спросонья Георгий Михайлович протянул старшему группы настоящий паспорт. Конечно, он подействовал на непрошеных гостей как красная тряпка на быка, и великого князя тут же арестовали. Впрочем, начальника, который его допрашивал, подкупили выдержка и хладнокровие «гражданина Романова». Взяв через некоторое время с Георгия Михайловича подписку о невыезде, его отпустили.

В Гельсингфорсе были люди, преданные великому князю. Узнав подробности случившегося с ним, они уговаривали его скрыться, предлагая свою помощь. Но нет! Данное слово, обещание не покидать пределы Гельсингфорса, было для Георгия Михайловича свято. Человек чести и совести, он попросту не умел обманывать, даже в минуту смертельной опасности.

Вскоре последовал арест. Мечты о свободе рассеялись как дым. Начался тернистый путь на Голгофу, который великому князю суждено было пройти вместе со многими Романовыми.

В апреле 1918 года великого князя арестовали и отправили в Вологду, где несколько месяцев он отбывал ссылку вместе со старшим братом Николаем Михайловичем и кузеном Дмитрием Константиновичем. Впоследствии их вернули в Петроград, где вместе с великим князем Павлом Александровичем они были расстреляны большевиками в январе 1919 года без суда и следствия в Петропавловской крепости.

По воле обстоятельств коллекция Георгия Михайловича лишилась своего владельца. После долгого путешествия по охваченной Гражданской войной России, а впоследствии — по разоренной Европе, многочисленных перипетий она оказалась в США, где находится и по сей день. Такая вот судьба: на Родине от рук палачей безвинно погиб прекрасный человек, многолетними трудами внесший большой вклад в отечественную культуру. А его богатейшая коллекция монет и медалей, словно в наказание за это злодеяние, безвозвратно потеряна для России.



[1] Вел. кн. Георгий Михайлович. Описание и изображение некоторых редких монет моего собрания. СПб.: Типография Министерства путей сообщения, 1886. 53 с.

[2] Эмерик Захарьяш Николай Северин фон Гуттен-Чапский (1828–1896) — участник Крымской войны 1854 года, с 1863 года был Новгородским вице-губернатором, с 1865 года — Санкт-Петербургским вице-губернатором, камергером Императорского двора. Министр. Известный коллекционер, нумизмат, автор типологического каталога польских и литовских монет.

[3] Случевский К. Возникающая сокровищница: Русский музей императора Александра III. СПб.: Типография Министерства внутренних дел, 1898. С. 13–14.

 







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0