Козулька

Дарьяна Антипова родилась в Красноярске. Училась в Литературном лицее им. В.П. Астафьева (семинар Р.Х. Солнцева), в Красноярском государственном университете, в Литературном институте им. А.М. Горького (семинар А.П. Торопцева).
Работает на кафедре русского языка и стилистики Литературного института им. А.М. Горького и в этнической группе «ВеданЪ КолодЪ».
Член Союза писателей России.

Большой бык стоял рядом с песочницей и смотрел на меня кровавыми глазами.

А я боялась смотреть на быка, который даже перестал жевать и обмахиваться хвостом.

Ну что, что он забыл в нашей песочнице?

А что в песочнице забыла я? Мне уже десять лет. И играть в песочнице как-то неприлично.

— Уйди, — тихо сказала я.

Но бык только заревел. Грязная шерсть затряслась вместе с ним.

Песочница огорожена старыми военными ракетами. Папа говорит, что их давным-давно разминировали и решили украсить детскую площадку.

За песочницей с накренившимися ракетами стоит наш серый трехэтажный дом. За ним начинается поле, за полем — взлетная полоса и самолеты, на которых летает папа. Дальше — лес и «проволока». «Проволока» — это граница нашего маленького военного города. Вчера вечером к нам приехали родственники. Мама не успела сделать пропуска, поэтому родственники с банками варенья пролезали под проволокой. Там должно быть электричество и вышки с пулеметами. Но на самом деле уже давно никого нет. Поэтому мы иногда ходим по ягоды, пролезая между двумя или тремя проволоками.

Бык оглянулся на стадо, бесцельно блуждающее у дома. А я встала от него подальше и стала чертить носком босоножки на песке карту местности.

Учитель на уроке говорил, что ближайшее бомбоубежище находится в Козульке.

— Повторите, дети! Ко-зу-лька!

— Ко-зууууу-лька! — сказал класс.

— Если американцы начнут бомбить нашу страну, то во вторую очередь, после Москвы, они будут бомбить нас, так как недалеко есть ядерный завод и ГЭС. И если они взорвут ГЭС, то нас всех затопит. Поэтому куда нужно идти?

— В Ко-зу-лькуууу! — повторили мы.


За день я узнала очень много о разных видах бомб. Особенно не понравилась мне одна, от которой прятаться нужно было в воде.

Я начала чертить новую карту. Вот школа, вот лес, вот лесное озеро. За сколько минут после предупреждения я смогу объяснить родителям, что нужно бежать в лес и прятаться в воде? Сколько нужно времени, чтобы ночью успеть схватить сестренку и перетащить коляску через проволоку? И можно ли спрятаться от такой бомбы в бомбоубежище в Козульке?

«Лес или Козулька?» — думала я и поглядывала на быка.

И смогут ли поместиться все жители нашего города в одном лесном озере? И сколько можно не дышать под водой, пока бомба уничтожает вокруг все живое?

Я подошла к высокой траве, которой заросла вся площадка, и сорвала прошлогоднюю пучку. Она была пустой изнутри, и через нее можно было бы дышать под водой.

Мимо прохромала соседка с большой клетчатой сумкой и поздоровалась со мной.

Бык замычал на нее, и соседка отпрыгнула в сторону. Она тоже боялась быков.


Ночью я не могла заснуть. Папа вернулся из командировки и сразу пошел спать. Родственники уехали. Сестренка была в комнате родителей. А я лежала и смотрела на бездонный потолок. Там кружились огромные пятна, похожие на планеты. Они то приближались, то отдалялись от меня, изгибались и пульсировали. И я все никак не могла понять, какого они размера. Некоторые из них подлетали совсем близко к моей кровати, и мне казалось, что если я прикоснусь к ним, то они засосут меня в свою космическую пучину.

За окном зашелестели тополя, и я поняла, что идет дождь. В руке под подушкой я сжимала свою сухую пучку, сквозь которую планировала дышать в озере.

И в этот момент кто-то прошел по коридору.

Это был точно не папа.

Мы въехали в эту квартиру почти месяц назад. Вещей у нас почти не было — мы привыкли к постоянным переездам. И коридоры оставались такими же длинными и голыми. Холодными и темными.

За окном подмигнул фонарь, и я снова увидела тень.

Она приближалась ко мне.

Тогда я беззвучно запищала и, схватив одеяло, побежала в комнату родителей через боковую дверь.

Я очень боялась разбудить уставшего отца и расстроить его своим поведением. Но все равно забралась на кровать и улеглась между родителями. Сначала я прижалась к мягкой маминой руке и уткнулась носом в подушку. Я пела про себя детские песенки из «Бременских музыкантов» и куталась в одеяло. Вскоре почувствовала, как что-то тяжелое и теплое опустилось на мои ноги. Я с ужасом открыла глаза и вылезла из-под маминой руки.

На кровати и моих ногах сидел большой Пан. С рожками и волосатой мордой. У него были точно такие же глаза, как у быка. Он поднес руку с длинными ногтями к своим губам и сказал: «Тссс».


А на следующий день к нам в школу привели попа в черной рясе, похожего на шар. И заявили, что он проведет несколько уроков по религии. Поп повесил на всю доску большую картину с изображением тощего мужчины и сказал:

— Это Иисус.

Я не знаю, чего он от нас ждал. Но мы уже знали, что бывают бомбы химические, бактериологические, графитовые и электромагнитные. Мы запомнили, где находится ближайшее бомбоубежище. Мы все видели, что поп похож на бомбу. Но мы не знали, кто такой Иисус.

Потом поп скучно рассказывал о том, что мы должны во что-то верить, кому-то молиться. Тогда я спросила:

— А когда сбросят бомбу, нужно молиться или прятаться в озере?

— Какую бомбу? — спросил поп и не ответил на мой вопрос.

Затем поп повесил на доске другую большую картину. Там было уже много голых и худых мужчин.

— Куда они идут? — спросил нас поп.

— В Козульку? — прозвучал в тишине мой голос.


Меня выгнали с урока. Я медленно шла мимо серых домов и высокой дикой травы. Иногда стекла в окнах дрожали от взлетающих самолетов, а головки сухих цветов качались в разные стороны. Я увидела впереди стадо и решила обойти его через другой двор. Когда выскочила из травы, вся увешанная колючками, то снова увидела Его. Бык стоял у другой песочницы. И вновь пристально на меня смотрел.

Тогда я замахнулась на него портфелем и закричала:

— Не приходи ко мне больше, слышишь? Никогда больше ночью не приходи!







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0