Беседа соткана из пауз

Алексей Николаевич Стариков родился в Подмосковье. Образование высшее. Кандидат технических наук, доцент. С 1984 года член СП СССР и Национального союза писателей Украины. Автор 15?книг стихотворений для детей, вышедших в разное время в издательствах Днепропет­ровска, Харькова, Киева и Москвы. Дипломант международной литературной премии «Облака» (Москва, 2008) в номинации «Лучшая книга года для детей», учрежденной Международным сообществом писательских союзов (МСПС) и издательством «Кислеркомпани». Лауреат литературной премии им. Дмитрия Кедрина в номинации «Литература для детей» (Украина, 2009). Серебряный лауреат международного конкурса Национальной литературной премии «Золотое перо Руси» 2010 г. в номинации «Произведения для детей» (Москва). В настоящее время живет в Кривом Роге (Украина).

Весна

Весна!
И сразу не до сна —
вовсю звенит капель.
И цель далекая ясна,
и достижима цель.

Сквозь застарелый,
плотный снег
накопленной тоски
растут и крепнут
по весне
забытых чувств ростки.

И веришь:
все, чего хотел,
исполнится весной,
и нет неразрешимых дел,
и беды —
стороной.
Весна.
И четче сердца стук,
и невозможен сбой...
А жизнь пульсирует вокруг,
ритм ускоряя свой.


Нам жаль его

За окнами звенящий день весенний,
и жаль преподавателя слегка,
увязнувшего в дебрях уравнений,
которыми исписана доска.

Нам жаль его,
            обсыпанного мелом,
влюбленного в мудреный свой предмет,
но за окном идет девчонка в белом —
и выбора у нас другого нет:

мы смотрим,
            отложив свои конспекты,
как вдаль она уходит
            не спеша.
В минуты эти ни декан,
            ни ректор,
ни даже бог —
            никто нам не мешай!

А перед нею мир такой огромный,
что черта с два отыщешь горизонт!
Дымит вдали невидимая домна,
гудит неразличимый самолет.

Семестр стремится к строгому финалу,
а мы ведем себя
            как дураки...
И горбятся уныло интегралы
в двумерной,
            скучной
                        плоскости доски.


Волшебная линия

Есть в тебе волшебная линия,
незаметная для других,
в слове,
            в жесте,
                        в коротком имени,
в светлом взгляде глаз голубых.

Эта линия переменчива,
то округлая,
            как волна,
то с изломами бесконечными,
то натянута,
            как струна.

Без нее
            стало б все обыденным,
без нее —
            быть иной тебе.
Но проходит она
                      невидимо
по твоей
                 и моей судьбе.

Иногда
            едва уловимая —
отыщи-ка
                  поди
                            ее! —
есть она в тебе,
                     эта линия —
наказанье
            и счастье мое.


Сын

Лобастый,
            в синяках,
как поле в васильках,
как небо в синих звездах.
В кровать загнать —
            никак:
привык ложиться поздно!

Во всем,
            что ни возьмешь,
перечит,
            словно ерш,
как будто ветер встречный.
Отшлепаешь!
            Ну, что ж,
не без того,
            конечно.

А он в ответ —
            молчок,
лишь смотрит,
            как бычок,
из-подо лба крутого —
все,
            дескать,
                        нипочем.
И жаль его —
            такого!

Обиды не хранит:
немного посопит,
как ежик
            или чайник,
и вот уже бежит
делиться страшной тайной!

И вновь,
            как говорят,
у нас
            любовь и лад
и всякое такое...
И миру каждый рад!
И жить —
            прекрасней вдвое!


Сигарета

А сигарета догорает,
и невесомый дым витает,
и тонкий бестелесный запах,
как наважденье, пропадает.

Мы в сложных отношеньях снова,
имеет вес любое слово,
но этих слов настолько мало,
что даже тишина весома.

Беседа соткана из пауз,
в душе смятение и хаос,
и рушатся дворцы и замки,
воздушные, как оказалось.

И остаются только звезды,
и ломкий от мороза воздух,
и пониманье катастрофы,
спасаться от которой поздно.







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0