За той рекой

Мухаммат Мирза (псевдоним; настоящее имя — Ибрагимов Ильфак Мирзаевич) родился в 1953 году в селе Чалманарат Актанышского района Татарской АССР. Окончил Казанский институт культуры. Автор нескольких сборников поэзии. Председатель Союза писателей Республики Татарстан (с 2005 года). Лауреат Государственной премии Республики Татарстан имени Габдуллы Тукая (2011). Живет в Казани.

Рубаи — классическая форма стихосложения на Ближнем и Среднем Востоке, а также в Средней и Юго-Восточной Азии, блестяще разработанная и утвержденная в восточной поэзии X–XIII веков такими мастерами поэтического слова, как Рудаки, Саади, Унсури, Фаррухи, Анвари, Хакани, Руми, Саади, Хафиз, Джами, Ибн Сина, Туси, Мехсети Гянджеви и конечно же Омар Хайям, который и довел в своем творчестве этот жанр до абсолютного совершенства. Рубаи — это короткие, всего в четыре строки, стихотворения с рифмующимися 1-й, 2-й и 4-й строками, построенные на столкновении заложенной в его начале смысловой тезы и неожиданно возникающего в конце парадоксального и остроумного вывода. На первый взгляд, рубаи кажутся довольно простой для практического освоения формой стихосложения, однако на деле — это одна из самых сложных вершин поэтического творчества, представляющая собой самые настоящие поэмы в миниатюре, каждая строчка которых несет на себе нагрузку полноценной самостоятельной главы. Без наличия искрометного остроумия, способности к парадоксальному мышлению и широты философских взглядов рубаи никогда не заняли бы той высоты в поэзии, которую они сегодня заслуженно занимают, вновь и вновь вызывая современных стихотворцев на творческое состязание с мастерами былых эпох.

Представляемые ниже рубаи Мухаммата Мирзы достойно выдерживают сравнение со своими «эталонными» средневековыми собратьями и с полным основанием дают их автору право быть причисленным к продолжателям хайямовской поэтической традиции.

Николай Переяслов,
секретарь правления Союза писателей России,
действительный член Петровской академии наук и искусств

 

* * *
Если трудно — сосед мой к себе созывает народ.
Но на помощь другому — вовек не шагнет из ворот.
Не скажи, что ему наплевать на чужие проблемы,
он о них лишь услышит — с три короба тут же приврет!


* * *
Говорить о красотках тебе — что свистать соловью.
Ты за шиворот держишь судьбу и удачу свою.
Только слышишь, приятель, не лезь в разговоры мужские —
что ты знаешь о жизни, коль не был ни разу в бою?..


* * *
Словно утренний холод, что в хлипкие двери проник,
в твою голову сплетни вдохнул чей-то лживый язык,
и твой ум, как слепец, теперь бродит на ощупь в тумане,
ты — игрушка, что вертит в нечистых руках клеветник!


* * *
Ты познал в своей жизни и голод, и боль, и ненастье,
но душа не разбилась, как хрупкая ваза, на части.
Ты окреп в постоянной борьбе. Но в грядущей судьбе —
хватит сил ли тебе, чтоб пройти испытание счастьем?..


* * *
Хорошо, коль в народе единство царит без изъяна.
Хорошо, когда все — как один и ни лжи, ни обмана.
Править царством таким научилась бы и обезьяна,
низведя ценность жизни — к моменту съеденья банана.


* * *
Земля развращается. Это уже очевидно.
Куда ни взгляни — всюду плоть обнаженную видно.
И даже луна, разведя облака, как шелка,
свой голый живот демонстрирует миру бесстыдно!


* * *
Не списать этот грех на режим большевистский иль царский —
мы забыли башкирский язык и забыли татарский,
и теперь сам шайтан толмачом нам единственным стал,
мудрость гениев переводя на язык тарабарский.


* * *
Каждый день все талдычат вокруг об одном:
«Мы последнюю чашу истории пьем!»
А сосед мой, что трезвым почти не бывает,
говорит: «Ничего, мы другую нальем!..»


* * *
Мир — огромный базар. Оглянись беспристрастно вокруг —
продаются и речка, и поле, и роща, и луг.
Стали ходким товаром достоинство, совесть и гордость…
Ты еще не отнес на базар свою душу, мой друг?


* * *
Ну за что на него ополчилось все страшное зло,
что на этой планете исхода себе не нашло?
Он от холода, бедный, в нетопленной хижине мерзнет…
Но для милой на сердце — всегда сберегает тепло!


* * *
Он во всякое дело влезает с сужденьем непрошено.
Если все скажут «стрижено» — он будет спорить, что «кошено».
Если ж с мнением чьим-то случайно согласие выскажет —
целый месяц вздыхает потом и молчит огорошенно.


* * *
Одолжив в трудный час горсть муки, наши прадеды в срок
отдавали долги, чтоб никто упрекнуть их не смог.
А беспечные правнуки их набирают кредиты,
а потом от истцов, словно зайцы, бегут со всех ног.


* * *
Это счастье твое, что с покорностью глупых овец
тебе люди внимают и кричат: «Молодец!»
Говорят о тебе: «Он такой лишь один в целом свете… —
и тайком, про себя добавляют: — осел и глупец!»


* * *

 Р.Валиеву

Ты сказал: «Если б жить не затем, чтоб считать барыши,
можно мир изменить, чтобы стали в нем все хороши…»
Но боюсь, что не может исправить иных и могила,
если нет в них ни сердца, ни веры, ни чувств, ни души.


* * *
Нас не смоешь, как пыль с тротуара, дождем.
Здесь земля наша, жизнь наша, родина, дом.
Кто бы нам ни внушал, что милей заграница,
скажем вслед за Тукаем в ответ: «Не уйдем!»


* * *
Он из сына растил удалого бойца.
Тот побил молодца и побил кузнеца.
А когда стало не с кем в округе подраться —
начал каждое утро мутузить отца.


* * *
Всем однажды придется исчезнуть с Земли,
отправляясь в миры, что мерцают вдали.
Я прошу — вы костер после нас не гасите,
пока весть не придет, что мы к месту дошли.
 

Ильдус

18.07.2014

* * * Всем однажды придется исчезнуть с Земли, отправляясь в миры, что мерцают вдали. Я прошу — вы костер после нас не гасите, пока весть не придет, что мы к месту дошли. *** Комментарий: Свет звезд - еще весточки с пути, С этим знаком любви ты сильно не шути. А передай любовь своим потомкам Через костер любви, праведный труд и им служенье, не кути.

Комментарии 1 - 1 из 1