* * *
То ли то БПЛА,
То ли ранняя пчела
Прожужжала — и пропала
Там, где верба зацвела?

Переждем под соснами
С этими вопросами.

В кроне ветер прошумел.
На березу ворон сел.
Он чужого не пропустит,
Охраняет свой удел.

Явишь, птица вещая,
К нам добросердечие?

Мы на самом на виду,
Мы работаем в саду.
Если в небе что услышишь —
Протруби в свою дуду.

Не проспи ни шороха,
Упреди от ворога.


* * *
Кассеты рвутся близко за стеной.
Глянцует листья дождик-сеногной.
Да тут-то и не косят: для кого?
Давно все вывелись до одного.

Бараны, козы, куры и кроли
Куда-то за коровами ушли...
Лишь лай собак, орудий гром и дым
Остались в послушание живым.


* * *
...Откуда знать коту
Про неба немоту,
Что пролегла без краю?
Он знает только «фу»,
Но мне сказал Кун Фу,
Что я — не больше знаю,

Что знаю только «до»,
И то оно как дно
Под пеленою ила.
Что там поймать могу?
Спросить бы кочергу,
Что угли ворошила...


* * *
Скарб, изжитое быльё —
Память, грузило моё.
Зазеваешься — утянет
Под утопшее корьё.

Будет тину теребить,
Заплетать в тугую нить.
Кто кого поймал в итоге,
Невозможно уловить...

Огляжусь — флажки кругом.
Оборву крючки, как сом,
В чистый стрежень — головою,
Только брызги над хвостом!


Тополь

На слух — живой, на ощупь — нерушимый,
Могучий ствол корой меня согрел.
Он стар уже: бесчисленные зимы,
Не счесть рубцов, и в кроне тьма омел,

Но небо, облаками задевая
Ее вершину, требует терпеть,
И плоть богатыря, как жгут, витая,
Еще заводит терпкую камедь.

Еще листва зародышами в лонах
Не исчерпала силищу его,
И в мартовских намеках полусонных
Уже готова, в случае чего...

Еще одно подаренное лето
Ей трепетать под солнцем, лопоча
О том, что свет, что жизнь моя согрета
Под тополем — смиренным, как свеча.


* * *
Выйти в сад из сонных комнат
В полусвет, в апрель,
Но о смерти вдруг напомнит
Выеденный шмель.

В легком промельке печали
Выдохнуть едва,
Слыша, как затрепетали
Следом дерева.

Сдунуть бархатное тельце
В створ небытия.
Вспыхнут почек ожерельца
Под корою пня.

Тихо над землей. Светает.
Все же смерть слепа:
Что живет, не умирает,
Тленна — скорлупа.


* * *
Опустынели дворы,
Что аукались допрежь...
То-то жахают с горы,
Аж подпрыгиваешь.

Горизонт событий — тут,
С крыши без очков видать.
Те, что в Старице живут,
Не дадут соврать.

Эхо покатило кадь
Прямо в преисподнюю.
Нам бы ночь не прозевать
Новогоднюю...


Шебекино

В коросте грязи перекресток
Из ада выползших дорог.
Где липок снег, где ветер хлёсток,
Ракитник на ветру продрог.
В руины смятого кордона
И в гул с волчанской стороны
Глядит прифронтовая зона,
Давно седая от войны.
Огонь молитв ей греет спину,
Но рвань железная — в лицо,
Где смерти жесткую пружину
Срывает, выскользнув, кольцо.
Здесь всё в ней — цель, на перекрестье.
Со снегом смешаны труха
И гарь паленого предместья...
Но вспышкой — выклик петуха!
Из искры этой — жизни пламя
Вздувает ветер в дымной мгле,
А значит, всё, что будет с нами,
Еще доступно на земле.