Стихи лауреатов литературной премии «Справедливой России»

В 2015 году политическая партия «Справедливая Россия» совместно с журналом «Роман-газета» учредила литературную премию, посвященную Году литературы в России.

С 2016 года Литературная премия «Справедливой России» стала ежегодной. Возглавляет жюри председатель политической партии «Справедливая Россия», руководитель фракции «Справедливая Россия» в Государственной думе Сергей Миронов. Девиз премии – «В поисках правды и справедливости».

Предлагаем подборку стихотворений лауреатов литературной премии «Справедливой России».

Вячеслав ИВАНОВ

Вячеслав Александрович Иванов родился в 1982 году в Смоленске. Окончил Смоленский филиал Московского энергетического института. По образованию инженер.
Руководитель смоленской городской литературной студии «Смоленская юность».
Автор поэтических сборников «Нас на Земле двое» (2012) и «Крылья» (2014). Стихи публиковались в журнале «Юность», в еженедельнике «Литературная Россия», а также в журнале «Окно» (Санкт-Петербург) и альманахе «Под Часами» Смоленского отделения Союза российских писателей.
Лауреат фестиваля «Рубикон» в номинации «Поэзия» (2011), дипломант финальной части межвузовского литературного форума «Осиянное слово» имени Н.Гумилева (2013). Член Союза российских писателей.


* * *
Когда Серега умер от запоя,
За ним прислали ржавую «газель».
Тем утром на дорогах Уренгоя
Заснеженный свирепствовал апрель.

Машина, у подъезда сев на брюхо,
Не в силах скорбный свой продолжить путь,
Беспомощно завыла, как старуха,
Пришедшая соседа помянуть.

И кто-то говорил: «Серега шутит!
С ним вечно приключается курьез!»
И было что-то страшное до жути
В бессмысленном вращении колес...


* * *
Мы с ней не говорили о вещах,
Что куплены не нами или нами
В Италии, Китае и Вьетнаме,
А может, на каких-то островах,

О ценах на билеты и на газ,
Об уровне зарплат в районной школе,
О клубах, сигаретах, алкоголе.
Все это миновало, к счастью, нас.

Мы с нею говорили о душе,
О ценностях Серебряного века,
О Бродском и о смысле человека,
О пагубности штампов и клише,

О музыке Миньони и Кюи,
О странностях в картинах Сальвадора
И живописи классиков, в которой
Так много нерастраченной любви,

О сущности религии, о снах,
О хрупкости и целостности мира.
Она не говорила о вещах,
Но выскочила замуж за банкира.


* * *
...А ночами к Ивановым от Иванниковых
К таракану приходила тараканиха.

Пахла медом и корицей, расфуфырена.
То халвы кусок притащит, то зефирины.

Вот сидят, жуют часами втихомолочку.
Что останется — запасливо на полочку.

Предлагал у Ивановых он остаться ей,
Уходила — провожал до вентиляции.

Долго думал, шевеля усами рыжими,
А потом в кладовке прятался за лыжами,

Возле банок с огурцами и капустою,
Всем хитином одиночество предчувствуя.


* * *
Что же с ними делать? Сам реши,
Юный, но отъявленный разбойник.
В этих милых куклах нет души.
Хоть спали в печи, а им не больно.

А когда ты вырастешь большой,
Тихо я шепну тебе на ушко:
«Кукла с человеческой душой —
Это очень страшная игрушка».

 

Павел ВЕЛИКЖАНИН

Павел Александрович Великжанин родился в 1985 году в Кузбассе. Долгое время жил в Зауралье, в Курганской области. Окончил Московский государственный университет печати имени Ивана Федорова. Поэт, журналист.
Писать осмысленно начал на рубеже веков. Печатался в Интернете, на сайтах ВКонтакте и Стихи.ру, в журналах «Лексикон», «Самиздат», «Новая литература».
Лауреат Южно-Уральской литературной премии (2015) и Первого всероссийского литературного конкурса «Герои Великой Победы» (2015).
Живет в Волгограде.


Черствый хлеб

Был черствый хлеб вкуснее сдоб, был ратный труд, простой
                                                                        и страшный:
На фронте пашней пах окоп, в тылу окопом пахла пашня.
Впрягались бабы в тяжкий плуг, и почва впитывала стоны.
Мукою, смолотой из мук, на фронт грузились эшелоны.

А там своя была страда, и приходили похоронки
В артели вдовьего труда, в деревни на глухой сторонке.
Кружили, словно воронье, над опустевшими домами.
Кололо жесткое жнивье босое сердце старой маме...


Дневник Тани Савичевой

Сколько их: кто не дожил, не дошел? Нет даже лиц.
Синим химическим карандашом девять страниц.
Голод блокады писал без затей буквы свои.
Девять страниц — только даты смертей целой семьи.

Это потом в полевых вещмешках их принесут
На просоленных солдатских плечах в Нюрнбергский суд.
Это потом доверять дневникам станут мечты
Девочки в городе, где по утрам сводят мосты.

...«Таня одна...» И завыли гудки траурный марш.
Ангел тихонько из детской руки взял карандаш...


Истребители танков

Их щенками кормили под танковым днищем,
Приучая в бою беспородцев красивых
Лезть под танки немецкие в поисках пищи,
Не пугаясь ни лязга, ни пуль, ни разрывов.

А на спину тротил со взрывателем чутким:
Чтоб уткнулся в стальное подбрюшье махины...
И вожатый потухшую грыз самокрутку,
И махра ему скулы сводила, как хина.


Осколок

Так уродлив был этот обломок металла, принесенный с бойцом
                                                                                 в лазарет:
Словно смерть острой лапою четырехпалой рядом с сердцем
                                                                           оставила след.
Врач сказал, зашивая дыру под ключицей: «На, держи! Вдруг
                                                                       примета верна!»
«Да со мною и так ничего не случится, а приятней носить ордена».

Все же взял. Тот валялся в кармане шинели. Рвал подкладку он
                                                                     ржавыми лапами.
Сыновья вырастали, и внуки взрослели, становясь в свою очередь папами.
И лежат ордена, пусть без прежнего блеска, в девяностых
                                                              не сданные частнику...
Но играется правнук корявой железкой, так похожей на свастику.


В музее

Не ржавеет стволов вороненая сталь, но лежит без движенья и звука;
Полевые бинокли забыли про даль и на стены глядят близоруко;
Да и рации вряд ли поймают волну, чтоб приказ передать об атаке...
Все равно, как живую, я вижу войну, по музею идя в полумраке.
С пожелтевшего фото тех огненных лет смотрит парень со шрамом
                                                                               над бровью,
И лежит под стеклом комсомольский билет, сверх печатей
                                                                    заверенный кровью.

 

Роман РУБАНОВ

Роман Владимирович Рубанов родился в 1982 году в деревне Стрекалово Хомутовского района Курской области. Окончил факультет теологии и религиоведения Курского государственного университета.
Работает в Театре юного зрителя «Ровесник» руководителем литературно-драматургической части. Главный режиссер КТЦ «Звездный».
Стихи начал писать в 17 лет. Автор книг стихов «Соучастник» (2014) и «Стрекалово» (2016).
Участник Всероссийских форумов молодых писателей в Липках. Лауреат Шелиховской медали за большой вклад в развитие поэзии западного региона Курской области (2009), ежегодного литературного конкурса «Проявление» (2010). Дипломант литературного конкурса «Лира Боспора-2011» в номинации «Поэзия» (Крым, г. Симферополь), дипломант 3-й степени Второго поэтического конкурса памяти Константина Васильева «Чем жива душа...» (2011).
Член Союза писателей Москвы. Живет в Курской области.


* * *
Трамвай по Верхней Луговой.
Дождь моросит колючий, дробный.
Пусть англичанин Ивлин Во
составит справочник подробный,

в котором скопище пройдох
в трамвае едут. Грязь и слякоть.
Чтоб путешествующий мог
прочесть, увидеть и заплакать.

Над частным сектором горит
пригоршня праха. Ветер с ив ли,
с берез срывает колорит
убранства. И про это, Ивлин,

пиши, про жизнь и про любовь
пиши, как на боях без правил,
чтоб в Википедии любой
чудак ни слова не исправил.


* * *

                                                   Отцу

Позвоню: — Что нового?
                                       — Ничего.
По деревне хоть голым весь день скачи.
Пошумим на Пасху, на Рождество,
В основном по домам сидим, как сычи.

И я сразу представлю и тишину,
И поземку, вьющуюся к крыльцу,
И собак, мечтающих на луну
Улететь. И все расскажу отцу.

Он смеется в трубку: — Ну, приезжай,
Посидим, покурим, поговорим...
Хорошо, что праздники — Первомай.
И простор за деревней — необозрим.

Вот за фермой — лес, а за лесом... гам,
Вроде трасса проходит. Да что гадать —
Тарахтят машины. — Ну как вы там,
В Курске, сын?
                     — Да так, потихоньку, бать.

Мы закурим. И будем считать столбы.
Вот ведь линия как проводов идет —
От его судьбы до моей судьбы,
А потом, как в сказке, — наоборот.


* * *
Эй, гуси, гуси. И рябит вода.
Гусиный след до горизонта тянется.
Где золотится пышная скирда
И в луже хряк на солнышке румянится,

Стоит село. Три улицы всего.
Все на виду, ничто от глаз не скроется.
И коль тебя случайно занесло
Сюда, смотри, и все тебе откроется.

Места обычные, но что-то в этом есть,
увидит проходящий мимо кто-нибудь
Дома, на крышах кровельную жесть,
Трубу, дымок, плывущий ровно по небу;

и запах хлеба, меда с молоком
и клевера, летящий за повозкою...
Дед косу отбивает молотком,
попыхивая желтой папироскою.

И голова с похмелья не болит.
Разложишь снедь у дома на скатерке
и видишь: вот гусей пасет Давид,
вот Соломон идет домой с планерки,

Иона чинит сеть, Иезекииль
несет на почту письма и посылки,
Ной с рукавов отряхивает пыль,
захлопнув дверь колхозной лесопилки.

Дед докурил
                    и белого коня
седлает, косу на плечо и — в стремя...
Он едет за село, там, где стерня
обозначает скошенное время.


* * *
Мой дом уже из виду скрылся.
И ель, и сад едва видны.
Июнь в провинциальном Рыльске.
Билет студентам — вполцены.

Набитый до отказа пазик
шумит, как улей, вразнобой.
Студенческие годы — праздник,
который не всегда с тобой.

Вот думаешь: окончу скоро
свою шарагу и — сорвусь.
Прощай, провинциальный город!
В Москву! В Москву!

Но перебесишься и вскоре
вернешься ровно через год.
Тебя в провинциальный город
знакомый пазик привезет.


* * *
У колонки намерзло льда.
Я в калошах иду по льду.
В мои ведра льется вода
и суда по воде идут,

и растет из воды камыш,
и дымок идет из трубы,
и петляют следы от лыж
вдоль дорог, где столбы, столбы.

постою, посмотрю в ведро:
вот он я, вон мои следы,
вон скользнул золотым пером
луч фонарика. Рвутся льды,

и слышна перекличка рек.
В ведрах льдинки плывут, звеня.
Заметает деревню снег,
и следы мои, и меня.


 

Александр СИГИДА

Александр Александрович Сигида родился в 1986 году в городе Краснодоне Луганской области. Окончил факультет иностранных языков Луганского педагогического университета имени Тараса Шевченко.
Автор книг стихов «Путешествие» (1993), «Каменный угол» (1995), «Месторождение» (1998), «Непочатый край» (2002). Публиковался в журналах «Родная Ладога» (Санкт-Петербург), «ЛиФФт» (Москва), в сборнике «Время Донбасса» (Луганск), в альманахе «Крылья» (Луганск – Москва) и др.
Лауреат литературной премии партии «Справедливая Россия» (2015). Участник Третьего совещания молодых писателей в городе Каменске-Уральском и семинара военных авторов в Переделкине. Дипломант Первого всероссийского фестиваля фестивалей «ЛиФФт» (2016).
Член союза писателей Луганской Народной Республики.
Живет в г. Молодогвардейске Луганской области, ЛНР.



Переселение народов

Бессилье гуманизма светского
Сродни закату Византии
Былого карго-культ советского
Политкорректной деспотии
И в текстах Эдуарда Гиббона
Которые он не читал
Указан путь упадка, гибели,
Где открывается портал
Переселения народов
И сдвигов литосферных плит
Войн из-за скверных переводов
И истребления элит
(Рождение трагедии границ
Ее предвидел в Ницце Фридрих Ниц)


Totentanz[1]

И в германской гравюре,
Где все так готично, идейно
И в гражданском гламуре
С мотивами Ганса Гольбейна
Черно-белая лента
Кинохроники. Солнце и сталь.
Документы Конвента
Где массовка сродни Рифеншталь
Где горящие декорации
В Донецке премьеры «Голландца»
Где аборт и зачатие нации
Повторяют сюжет Тотентанца
Ты ныряешь за золотом Рейна
Ты — совсем как Кусто.
Если хочешь мотивов Гольбейна —
Приходи на Восток.


Sors mea Jesus[2]

Великолепный русофоб
Шотландский рыцарь и каратель
Раскачивал хрустальный гроб
Угрюмый сумрачный мечтатель
Воспитанный в Европе ум
Тобой сожженные аулы
И текстов черный опиум
Бритоголовые назгулы
Твоею свитой стать смогли
Каратель, декадент и денди
А хрестоматии — в пыли
Все дело — в текстах. И в легенде.


Звездный десант

Что было с нами, не совпаденье, не тайна;
Все это — в духе классических текстов Хайнлайна.
Это и русской рулетки слепая харизма,
И обаяние скромное милитаризма.
Слово прибавит в цене и любой хитрый план,
Если идет с вами в бой полковой капеллан.
Звездная пыль с отпечатками наших сапог,
С космопехотой шагать ты, наверное, мог.
Вел бы экспансию, сколько хватило бы сил.
Семь пар железных сапог ты бы там износил.
Только здесь нет механизмов сложнее комбайна.
И далеки мы пока от героев Хайнлайна...


Так закалялась сталь

Так закалялась сталь
Есть горизонты иные
С полотнами Рифеншталь
Где волки ходят степные
Видимо, сели на мель
Морские белые волки
У края южных земель
Нашли их стали осколки
Знакомых была толпа
Различных племен и наций
Где я наблюдал черепа
Магических трепанаций
Они правели, левели
Пили у каменных баб
Снаружи — Макиавелли
На деле — комфорта раб
Хотели нескучной жизни,
Но скучных искали утех.
По счастью, не все из них слизни
Есть храбрый писатель, Чех.
Никто не желает пощады
В этих скифских снегах.
Поэтому помнить надо
И о достойных врагах.


Садовник

О нет, я не сановник,
Версалей и услад.
Скорее я — садовник.
Приди в мой Черный Сад.
Готические кроны.
Сплетение корней.
Гражданской обороны
Убежище теней.
Плоды ночных раздумий,
Архивы сверхидей,
И декадентских мумий
И черных орхидей
Выхаживал так нежно,
Лелеял зла цветок,
А рядом неизбежно
Пылал Юго-Восток.
Я помню час расплаты:
Спасая красоту,
Я лезвием лопаты
Снес голову кроту.
С остекленевшим взглядом,
Спасая Эланор,
Я заливаю ядом
Холмы кротовьих нор.
Сыны Унголианты —
Ползите в свой Хотин!
Точите фолианты,
Растите свой хитин.
Резиновую маску
Я снял: приди, о брат,
В таинственную сказку.
В огромный Черный Сад.

 

[1] Totentanz — пляска смерти (нем.).

[2] Sors mea Jesus — жребий мой — Иисус (лат.).

Комментарии







Сообщение (*):



Введите символы, изображенные на картинке (*):


Байрамов Руслан Ренатович

24.04.2017

МОИ СТИХИ Книг светлых чистых добрых. Нам освещают путь. Ведь книга знаний кладезь. Времен прошедших мудрость. И щедрость слов хороших. Чувств выражения. Да свет стихов духовных. Времен прошедших тайна. Да мудрость книг хороших. В нас вдохновляют веру. Да в чтение книг хороших. Надежду обретешь и легче станет путь. Евангелие тоже книга света. И книга есть Псалтирь и Тора свиток книге. Из древних книг мы много узнаем. Про сад Эдем мы узнаем читая книгу. И узнаем про Рай мы с книги. Про Бога даже с книги узнаем. Да с книги веру обретаем. Да много книга открывает. Мои Стихи.Стихи.ру.Автор. Руслан. Байрамов.

Байрамов Руслан Ренатович

24.04.2017

МОИ СТИХИ Россия родина моя родная милая Страна. Народов многих Мать родная светлая моя. Любимая страна детей своих. Единства суть стремления граждан. Люблю тебя прекрасная Россия. Надежд моих ты свет моя Страна. Желаний всех моих я верю. Родина единства. Веков твоих сплоченные народы. Да сила их любовь Россия. Нам родина дана одна. Красавица Земля прекрасная планета. Как дивный сад. Да множество прохладных дивных рек. Дающих жизнь Земле. Есть родина единая Россия. Мои Стихи.Стихи.ру.Автор. Руслан. Байрамов.

Комментарии 1 - 2 из 2