Анисимов Анатолий. Предпочтения

Предпочтения

Машине предпочту велосипед.
Асфальту — землю.
Дерево — бетону.
Простое «здравствуй» — стильному «привет».
Насущный хлеб — пирожным и батонам.

Я предпочтенье отдаю словам,
когда молчать
преступно и нечестно,
а из животных... только не слонам,
которым в лавках и по жизни тесно.

И многопутью предпочту стезю,
к какой меня
Всевышний предназначил,
и чистую прозрачную слезу
обильному поверхостному плачу.

И тучи мне милей, чем облака,
и квас ядрёней дряблого мартини,
и Родины –
тот пламенный плакат
родней заморской приторной картины.


Туда, где...

Я иду туда, где солнце
золотит верхушки сосен,
где в хрустальное оконце
заглянула веткой осень,
где весёлые дубравы
на заре увидеть рады,
как задумчивые травы
исцеляют сердца раны.

Я иду туда, где птицы    
мне позволят вновь родиться,
и в колодезной водице
отразятся предков лица,
где, легко взлетая, память
шанс даёт душе оттаять,
а лесной протоки заводь
знать не знает слово «зависть»...

Я иду туда, где ветер
разрывает в клочья вечер,
где рассвет, заметьте, светел,
а закат — как пламя свечек!..


Хопёр

...Не могло быть названья иного
у реки, что из детства течёт.
Возвращаюсь из снов я, но снова
мой Хопёр меня манит и ждёт...

Слышу: «Хоп!..»
И с мальчишеской прытью,
оседлав два тугих колеса,
не боясь ни ухабов, ни рытвин,
мы стремимся к речным чудесам.

Слышу: «Хоп!..»
И мелькают селенья,
перелески, поля, ручейки...
С ветерком –
двадцать вёрст за мгновенья –
двадцать вёрст до заветной реки!

Слышу: «Хоп!..»
И над яркой лужайкой
немудрёный взметнулся наряд:
шаровары,
трико,
кеды,  
майки,
образуя немыслимый ряд.

Хоп!..
Хоп!..
Хоп!..
И Хопёр принимает
смуглых тел
полыхающий жар,
а душа
над рекою
                   взле –
                            та –
                                      ет,
                            словно
                   солнечный   
         огненный
шар!


Эпитафия печке

Вопрос тепла — один из вечных.
И мне, признаюсь, право, жаль,
что из домов уходит печка
обиженно,
набросив шаль...

Да-да, обиженно, я знаю,
ведь столько лет хранить очаг
и в крайней хате жить не с краю,
но подошёл забвенья час.

На смену модные красотки:
теплоцентраль и АГВ...
«Так проще, — кто-то скажет кротко, –
тепло теперь, как СКВ!»

Не стану спорить, стар для ноши –
развенчивать слепой прогресс
(мотор милей вам или лошадь),
но печь снялась с привычных мест...

Ах, печка, печка!
Вспоминаю:
всегда опрятна и бела –
в морозный день дымки, как свечи,
тянулись к небу от села.
Подобно флагману на рейде,
гордилась ты собой не зря:
со стапелей сойдя, до смерти —
спускались редко якоря.
Котлы ревели от натуги,
давая щедрое тепло,
и понапрасну злые вьюги
картечью бились о стекло...
Огонь потрескивал шутливо;
добряк резвейший — он играл,
лишь тени прятались пугливо
по занавескам и углам.
Огонь в печи.
Огонь в лампаде.
В божнице — Спаса светлый лик,
и умиленно Божья Матерь
с иконки старенькой глядит...
В печной утробе жарко-жарко!
На сковородках, в чугунках
идёт запарка, варка, жарка –
не наскоро, не впопыхах...
Не наскоро... но всё же быстро!
А мама — как заправский кок!
...Мне так смешны бистро́ (иль би́стро?!) –
всему положен должный срок...
Отец, бывалым кочегаром,
мудрил над тягой и углём,
и сквозь валы штормов немалых
шёл наш корабль прямым путём...

Воспоминанья бесконечны...
Иной поморщится: «Нытьё!
Что за нужда писать о печке?
Ханжа ты, братец, вот и всё!»

Я — не ханжа.
Я — просто русский.
И повторю из рода в род:
«Когда уходят — это грустно...»
А печь уходит...
Чей черёд?


По брошенным тропам

О какие в России морозы!
Рассказать?
Да поверишь ли ты,
как бывают бессильны прогнозы
ртутный столбик поднять к двадцати,
как сияют снега перламутром
над покоем уснувших полей...
В шинном шорохе, шумном и нудном, –
слышишь?! —
скрип деревянных саней...

О какие в России морозы!
Стекленеет слеза на щеке.
Здесь не место изнеженным розам,
если только вот в нежной руке...
Здесь трещат корабельные сосны.
По ночам стынет в небе луна.
От морозов здесь трапезы постны,
но в достатке гостей и вина...

О какие в России морозы...
С молодецким размахом в плечах...
Сквозь доносы,
                   разносы,
                            заносы –
всё ж с улыбкой в открытых очах!
...Пробираюсь по брошенным тропам.
Не страшась застарелых угроз,
снег скрипит нестареющим тропом:
«Мне в России тепло и в мороз!»


Анисимов Анатолий Константинович. Поэт, прозаик, композитор. Окончил Пензенское музыкальное училище и Московский государственный институт культуры. Почётный работник среднего профессионального образования Российской Федерации. Автор пяти поэтических сборников и одной книги прозы. Победитель литературного конкурса, посвящённого 2000-летию христианства и началу третьего тысячелетия. Золотой дипломант и лауреат Международного славянского литературного форума «Золотой Витязь».







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0