Александра Пожарская. Любовь богов



Любовь богов

1.
Что помнит кролик под соусом бешамель?
Невнятный бормот. Разбитые губы пней.
Шагов зарубки. Над ними родную цвель
Неспешно чавкающих приболотных дней.

Что знает соус? Растерянность диких трав.
И радость друга, который попал в еду.
И то, как волю в кувшине свою собрав,
Не портить праздник, а чинно залить беду.

Тарелка-дура была бы без них пуста,
Но нежность богов так сблизила их троих,
Что кролик сегодня будет на всех устах:
Откроют железный купол — и рай притих.

И, вознесённому на десяти руках,
Ему разжуют на сто шестьдесят зубов:
Зря он так долго томился в лесных силках,
Лишь после смерти есть истинная любовь.

Природа растрогана. Быстро пустеет стол,
И боги выйдут покуролесить в сад.
Спроси их: «Вкусный ли был?» — изумятся: Кто? —
Не отводя от тебя плотоядный взгляд.

2.
Рассядутся на пеньках, чтобы помнить лес.
Заноют пальцы от множественных колец.
Бинтуешь, бинтуешь совесть, но виден срез.
Не обижайся, дерево-праотец.

Когда-то мы были вами. И Николай,
Учитель богов древесных, своё твердил:
«Теки по венам темнеющая смола,
Покуда мы ещё не совсем тверды».

Теперь мы можем вырезать кукол для
Своих детей, а для стариков — гробы.
Раскладывать по вагонам и жизнь продлять
Соснам и кедрам, если они слабы.

Ткни себя побольнее, кору сорви,
Видишь, по нашим жилам течёт закон:
Если бог отрекается от любви,
За ним назавтра тоже придёт вагон.

3.
Пусть любим как рубим. И щепки над головой.
Пусть мир усыпан обломками дураков.
Но стоит притихнуть, и он поднимает вой,
Тоскуя по необъятной любви богов.


***

блуждаю в тебе
как в лабиринте
сама себе Ариадна
ниточку в левую руку
ниточку в правую
ниточку в левую ногу
ниточку в правую
вдоль мышц и суставов
 
теперь крестовину
теперь мы синхронно:
я левой ты левой,
я правой ты правой.


***

А я здорова от и до:
от телефонной будки до вокзала,
от мотылька и до Мафусаила,
зевоты парков и ступеней хмурых,
икания фонарщика, который
зажёг любовь и с лестницы упал.

Зачем теперь мне этот дар?
Как звезды-беспризорницы без спичек,
дрожать? И скважиной на ключик
не попадать, и не искать отмычек,
чтоб из дому был повод для отлучек?
…фонарщик не моргая смотрит в пол.

Икотой заражается Земля:
кивают фонари, в тебя влюбившись,
трясутся экипажи и раздувшись,
икают, о приличиях забывши,
и черный автомат икает двушкой,
и наконец доходит до тебя,

что за окном, похоже, две зимы:
сибирская к немецкой входит в гости.
Икает шуба — выпадают гвозди
от смеха, что икает дом, и гроздья
сосулек бьют велосипед, и тостер-
интеллигент выплевывает хлеб.

Выпрыгивают строки из ума,
когда выходишь, осознав, как тесно
в жилищах наших и во мгле окрестной...
...и, выплюнув зажеванную песню,
мы поплывем, икающею бездной
со всех сторон окружены.


Сказка-сказка
Моим Учителям

Эта девочка аплодисменты любила:
Ладони вместе-ладони врозь, так проходили дни,
Тренер всегда говорил: «Базовый набор силы-силы
Превращает всех оппонентов в абсолютные пни».

Вот Белладонну Фунтик везет на фуре,
Белый злодей Пьеро утирает шмыг-шмыг рукавом,
Супер-джедаи курят мечи и крепко сидят на паркуре,
Левиафан-проглот нервно хватает ртом, нервно хватает ртом.

Тело свое обнажала до Маты Хари
Честь отдавала танцу с названьем «свинг»,
Тренер говаривал: «Сказку-сказку напишем в паре,
А пока шифруй, опасные смыслы переводя на цинк».

И шифровала, ум обнажив до блондинки, душу до Аси-Аси,
И та, вторая, выглядывала из панталон,
Хрупкую защищали Димы, Вадимы, Васи,
Некоторые на сцене, некоторые на матрасе,
Крепко и по-мужски крыли ее ипостаси.
Тренер учил: «Доча, женщину как цветок делает возлецветковый стон».

Так создавалась доча восьмидесятых,
Учителями, поэтами и воздыхателями разных пород,
Складывающихся штабелями в памяти, от первых и до девятых…
Эта глава окончена. Ноль. Аплодисменты. Новый отсчет.








Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0