Большая Ордынка, Венеция, звезды, грибы, леденцы

Ни границ ,не знаю, ни морей, не рек,
Знаю – там остался русский человек
Русский он по сердцу он сердцу, русский по уму,
Если с ним я встречусь, я его пойму
Сразу, с полуслова…  И тогда начну
Различать в тумане и его страну.

Г. Иванов

О том, почему зубцы стен Кремля повторяют конфигурацию зубцов многих крепостей и замков Италии, сказано давно, многими людьми и много раз. Информация выложена напиодробнейше – гвельф ыи гиббелины,  папа и император, архитекторы-итальянцы, Пьетро Антонио Солари, Иван Третий. Нет никакого смысла повторять все снова.

 Мне тоже довелось воочию изумиться сходству стен венецианского Арсенала и Московского Кремля. Однако есть в Москве одна славная улица, которая мне больше всего напоминает Италию, больше чем Кремль, и одновременно, на мой взгляд, является самой русской улицей Москвы. Это Большая Ордынка.

Я родился и вырос в городе Азове, известном своим героическим прошлым, но в наши дни просто милом провинциальном городке. Пока я не посетил Венецию, не представлял себе, что же это такое множество церквей на маленькой территории, насколько близко они могут друг к другу находиться, и какое  впечатление это изобилие производит. В Азове все дореволюционные церкви, сводя счеты с Богом и русским духом, снесли большевики. В 90-е и 2000-е годы были построены четыре церкви. Четыре церкви на 80 000 населения. Сколько  церквей в Венеции, я не знаю до сих пор, и я их мысленно собирал как землянички в лукошко. И урожай был презнатный.

Только в те  дни я понял, как люди  раньше верили в Бога.

Прошло почти два года. Я  приехал в Москву по делам. Это был не первый мой визит. Но на станции метро  Третьяковская я вышел первый раз в жизни. Мне нужно было на Большую Ордынку, но по ошибке я свернул направо и тут же оказался у прекрасной красно-белой церкви Климента папы Римского в Климентском переулке. Сообразив, что пошел  не в том направлении, и, решив, что еще вернусь к этой церкви, чтоб рассмотреть ее, как следует, я развернулся, и через минуту оказался на Большой Ордынке, у круглой желтой церкви иконы Божьей Матери Всех Скорбящих Радость. Знающие улицу  уже догадались, что совсем скоро я уже застыл перед белокаменной церковью с золотыми и серебряными куполами Святителя Николая в Пыжах, а потом, уже не веря своим глазам, заходил во двор Марфо-Мариинскрй обители, тоже белокаменной, но с траурными черным куполами. И, конечно,  в этот, хоть меня и не взяли на работу, благословенный день меня дождались и розовые церкви Иверской Божьей Матери на Всполье и великомученицы Екатерины на Всполье.

Может,вам это описание покажется не таким уж и подходящим, сравнимым с описанием неожиданно найденной коробки с леденцами. Но почему нет? Это была такая же радость, как радость православных арабов, когда сходит Благодатный огонь. Тех парней, что так эмоционально ведут себя в те минуты,   надевают на Пасху майки с ликом Христа. Мне так хотелось бы  пригласить их в Москву! Провести воскресную экскурсию и подарить майки с изображением московских церквей.

 А как я был поражен оранжево-голубой церковью Григория Неокесарийского на Полянке!Она должна смотреться зимой как мандаринка  под голубой елью. А чудесная красно-зелено-золотистая точно драгоценный ларец из золота, малахита и яхонтов церковь Иоана-воина на Большой Якиманке! Эти храмы совсем недалеко от Большой Ордынки. Иногда Большая Ордынка и соседние улицы мне кажутся небом, а их церкви  звездами,(ведь астрономы различают  и красные, и белые, и желтые, и голубые звезды), а иногда связкой, на которую нанизаны непревзойденный по вкусу и аромату опята, маслята, подберезовики, подосиновики, лисички. Такую связку может сделать  только русский человек.

 С тех пор, как я увидел Большую Ордынку, меня не покидало странное чувство. Что мне это уже каким-то образом знакомо, что где-то я это уже видел. Пока вдруг не осенило: да ведь точно так же в Венеции церкви прямо-таки теснятся друг к другу, хотя и выглядят совсем иначе. Да, все так и было. Большая Ордынка напоминала Венецию, а Венеция Большую Ордынку.

Иностранцы прошлых веков восхищенно отмечали великое множество церквей Москвы, что делало ее чрезвычайно красивой и абсолютно по делу принесло ей прозвище Златоглавой. Как здорово, как прекрасно быть русским наших дней и тоже отметить обилие церквей в Москве, хотя бы в одном районе, хотя бы на одной улице! Может, я не первый, кто так говорит. Нет, я надеюсь, что так и есть. И эта мысль меня вдохновляет.

Константин Котельников